Дневники


ИМПЕРИЯ

4

Мой первый преподаватель арабского языка, тогда еще сержант выпускного курса Коля Вашкевич, научил меня и нас не только писать и читать по-арабски, не только азам грамматики, но и сумел заразить нас всех страшной заразой, от которой я не избавился по сей день – интересом, а потом и любовью к арабскому языку. Но он пошел еще дальше, став уже совсем взрослым, Николай Николаевич сделал открытие, которое потрясло все российское (и не только) академическое сообщество, он открыл и доказал поистине  мистическую связь между Русским и Арабским языками, назвав это «системой РА».ЗанявшисьСимией, наукой о сокрытых значениях слов, управляющих физической реальностью, он начал изучать причинные связи между знаками и вещным миром. Возьму самый расхожий пример. По какой причине неграмотный крестьянин средневековой Руси, академиев не кончавший и, само собой, арабского языка не изучавший, обозвал птицу сороку «воровкой»? А все оказалось совсем просто (и в то же время достаточно сложным и не до конца понятным). Арабский корень СРК лежит в понятийном поле «красть», «воровать», отсюда слово САРРАКА (ничего не напоминает?) и переводится как «воровка». Другими словами этот крестьянин обозвал птичку по-арабски с переводом на русский! Настоятельно рекомендую ознакомиться с этими трудами, обращаюсь в первую очередь к арабистам. Именно поэтому я и взял цитату из книги Н.Н.Вашкевича эпиграфом к этому письму.

 

«К настоящему времени абсурдизм занял ведущие   позиции не только в искусстве и науке, но и во всех сферах человеческой деятельности. Наступило время реабилитировать здравый смысл». Н.Н Вашкевич, «Симия. Проявление смысла слов, поступков, явлений»

 

Будучи лингвистами, хотя и военными, мы просто обязаны проникнуть в скрытый смысл понятия и явления «демократия», эра которой внезапно наступила у нас и, надо сказать, наступила на нас весьма болезненно. И если мы поймем ее истинный смысл, то и поймем причины, по коим клятые «партнеры» из Вашингтона так настойчиво проводят «демократизацию» поголовно всех и вся. А заодно попробуем и реабилитировать здравый смысл хотя бы в этом вопросе.

Я уже касался этой темы, кажется, в 4-м письме из «Нашей Ридной Йеменщины». Думаю, что повторение нам не повредит, ибо, как говорит древняя и мудрая йеменская пословица «Ат-тикрар йюаллим, сами понимаете, хумар», что в вольном переводе звучит как «Повторение и самого впертого осла научит». Цитирую:

            «Если вы заметили, то определения «демократии» нет по сей день. Многие просто извращаются в попытках дать определение «современной демократии», но ни одно из них не прививается, ибо всё направлено на сокрытие истинного его значения. Я уже говорил вам, что дословный перевод слова «демократия» как «власть народа», «народовластие» - ложный изначально. Попробую показать это, и, может быть, даже доказать.

 …Нам ли не знать, что дословный перевод в отрыве от контекста может иметь противоположный смысл.  Итак, «демократия» состоит из двух слов – «демос» - народ, и «кратос» - власть. Звучит красиво, но непонятно – «власть народа», «народовластие». Слово «власть» лежит в семантическом поле понятия «насилие», «угнетение». И при дословном переводе возникает непонятка – «насилие народа» над кем? Над самим собой? Сами себя насилуют? Тогда перейдем к понятию «демос», собственно «народ». К «демосу» в Древней Греции, откуда и позаимствован это термин, относились только свободные граждане городов, исключая женщин, т.е. условно 50%  свободных граждан.Свободные, но не «граждане», т.е. прибывшие торговцы, гости, одним словом, туристы,  правами граждан не обладали. Сельхозпроизводители, крестьяне, арендаторы земель и ферм, правом голоса не обладали. И, наконец, рабы, составлявшие 70-80% населения, ни правом голоса, ни какими-либо иными правами, не обладали. Если приглядеться внимательно, то увидим, что «демократия» есть власть небольшой группы населения, не больше 5% от общей численности, т.н. «олигархи». Именно поэтому сам термин «демократия» изначально ложен, но вот суть его сохранилась по сей день, чем все и пользуются, включая катарцев. И, кстати, небольшое пояснение к слову «олигархия» -«власть немногих»:  λίγος (oligos) — «немногий» и  ρχή (arche) — «власть») — политический режим, при котором власть сосредоточена в руках сравнительно малочисленной группы граждан (например, представителей крупного монополизированного капитала…) Вот теперь все становится на свои места и можно смело давать определение «современной демократии» - это «тоталитарный режим небольшой группы олигархов, замаскированный лозунгами народовластия, всеобщего равенства, любви, свободы, братства…» Ну, и так далее, сами добавите при желании… Цинично, конечно, вся система базируется на лжи  в квадрате, но что делать, такова се ля ви на всех уровнях нашей жизни, во всех современных обществах, включая самые продвинутые.» (Конец цитаты)

Другими словами, т.н. «демократия» есть основной, можно сказать – любимый, инструмент западных политтехнологов для управления большими народными массами, кою они однозначно относят к т.н. «электорату» (политкорректный термин) или по-простому - к «черни», «быдлу» «унтерменшам», «биомассе», «бандерлогам», ну, сами еще поищете, найдете как они нас называют… Отметьте при этом, что сами они, извините за грубое выражение, «демократы», эти политтехнологи, отлично знают истинное значение этого термина, а нам просто пудрят мозги. Отсюда и «честные прозрачные выборы», которых по их же мнению просто не бывает по определению, но массы все-таки идут на выборы и даже голосуют, не зная – за что именно, только за голословные обещания… Очень интересно и своеобразно определил эту методику лидер восстания шиитов-зейдитов на Севере Йемена, молодой шейх Хусейн Бадрэддин Хуси (отсюда и название движения – «хуситы»). Первым, кто попытался применить эту технологию, был Ангел Господа, потребовавший себе равных прав, свобод и еще там что-то, за что и был низвержен Господом из райских кущ в преисподнюю и имя сего падшего Ангела – Шайтан или Сатана. Поэтому, продолжает Хуси, все так называемые «демократы» есть слуги Сатаны, выполняющие его волю, создающие на Земле новое подобие Содома и Гоморры. Каждый, кто именует себя «демократом», кто проводит политику «демократизации», есть слуга Дьявола. Здорово, я лично подписываюсь  под этим. Жаль, очень жаль, что Хусейн погиб в самом начале восстания, в 2004 году, а я так и не встретился с ним, жаль. (Для справки: хуситы все-таки в 2014 г. победили в Йемене… Только вот как они будут бороться с этими содомитами и с главным логовом Сатаны – со США?)

По сути, в сознании народных масс произошла подмена (а точнее – искусственная замена) понятия «самоуправление» понятием «демократия», а это ж уже две большие разницы! Чувствуете? «Самоуправление» отдельных групп населения с четко ограниченными интересами возможно при любом политическом устройстве – при монархии, республике, авторитарном или тоталитарном режимах, и даже при диктатуре. При всех режимах, кроме… «демократического», ибо основная задача этого режима – охрана интересов олигархата, но не общества, государства. Приведу пару примеров про «самоуправление».

Первым применил эту систему сподвижник Столыпина, редкий по нынешним временам человек – Анатолий Васильевич Кривошеин, который с 1920 года занимал пост Председателя правительства у генерала Врангеля. Задача была архисложная – в условиях гражданской войны накормить всю Белую гвардию Врангеля. Отметим, что это был режим откровенной военной диктатуры. Кривошеин блестяще справился с этой задачей, причем, без применения силы типа продотрядов, продразвестки и т.д.. Он провел аграрную реформу, узаконив передел помещичьих угодий, но, главное, он ввел широкое самоуправление крестьянских масс, создав земства. Вот как описал эту реформу сам Врангель:

«...Переход земли в собственность обрабатывающих ее хозяев и раздробление крупных имений на мелкие участки предрешают изменение прежнего строя земского самоуправления. К трудной и ответственной работе по восстановлению разрушенной земской жизни необходимо привлечь новый многочисленный класс мелких земельных собственников, из числа трудящихся на земле населения. Кому земля, тому и распоряжение земским делом, на том и ответ за это дело и за порядок его ведения. Только на этом начале построенное земское самоуправление я считаю в настоящее время прочною опорою дальнейшего государственного строительства...»(Врангель П.Н. Записки.Т.2., с.256).

Чуете? Успех был стремительный и поразительный – самоуправляющееся крестьянство без вмешательства в их дела чиновников и прочих властей, очень быстро накормили всю армию. Военная диктатура не была «стержнем» крестьянского общества, она была лишь «обручем» удерживавшим земства в рамках некоторых обязательных условий.

Я бы назвал такой политический режим «сословным», хотя не уверен, что это удачное название. Земство есть понятие и явление чисто российское и малопригодное  для всего общества. Можно назвать и «цеховым», но уж больно оно средневековьем отдает. Впрочем, это сейчас не главное. Главное то, что опыт Кривошеева был успешно  применен при строительстве нового уникального государства, а потому и разбомбленного вдрызг гуманными защитниками «общечеловеческих ценностей». Вы уже поняли, конечно, что речь пойдет о Ливии.

Муаммар Каддафи, хорошо понимая истинную суть т.н. «западной демократии», поставил ее верх…, виноват, ну, в общем, раком, т.е. с ног на голову, вот... Он в буквальном смысле слова перевернул ее. «Западная демократия», как, увы, и наша, имеет пирамидальную структуру – внизу электоральная база, т.е. чернь и мы вместе с быдлом, выше – совет или парламент, состоящий из элиты - избранных или, как у нас, назначенных депутатов, которые сразу, получив депутатский мандат, отгораживаются им от народа. Фактически между ними нет никакой обратной связи и депутаты любого уровня заняты лишь защитой интересов олигархов или своих шкурных интересов. Ну, и на самой вершине этой пирамиды – председатель парламента или облсовета, при этом вся полнота власти находится в их руках, а сама чернь лишь изображает некое участие в делах государства, полностью лишенная какой-либо возможности влиять на дела государства или области, ну, разве что только восстанием, бунтом… Таким образом высшая государственная власть находится на верхушке пирамиды, настолько узкой и тесной, что на ней помещается только один, максимум два человека.

Каддафи высшую верховную власть передал самому низшему звену – собранию населения (муатамар – съезд, сход, конференция) определенного района, при этом  нет никаких паразитов-депутатов. В Зеленой книге» он написал – «Нет представителям народа (т.е. депутатов), есть только сам народ». Эти собрания сами решают все свои вопросы и их решения не могут быть никем отменены. Это и есть высшая власть… Членами собрания являются все жители кварталов, деревень, уездов, провинций  без каких-либо исключений, кроме несовершеннолетних и психических больных. Поэтому в стране даже нет понятий «электората» и, следовательно, «черни», «быдла», «бандерлогов»… Я старался следить за заседаниями по телевидению, неоднократно присутствовал на заседаниях Тобрукского городского муатамара. Зрелище, надо вам сказать, просто удивительное и для нас непривычное. Полная открытость во всех вопросов, никакого давления каких-либо органов, обсуждения горячие, иногда дело доходило до схваток, но решение принимали! Запомнился один эпизод, который хорошо иллюстрирует это мероприятие, его атмосферу и его суть.

В зале свободных мест нет, постоянно кто-то заходит, кто-то уходит. Стоят вдоль стен, тут же военная полиция (почему военная – уточнял, просто полицейские подразделения дежурят по графику). Обсуждения жаркие, иногда дело доходит до потасовок, тут полиция их и разводит… В этот день обсуждался вопрос о строительстве новой дороги к морю. Дело в том, что плато, на котором стоит город, прорезают узкие вади, ущелью подобные, прорезанные дождевыми потоками. На дне – плодороднейшая почва, что в условиях пустыни является капиталом неоценимым. Земля эта уже давно поделена между семействами, кланами и племенами. Одно плохо – нет к расположенным в вади фермам никаких дорог, проблема, одним словом, особенно, в период дождей. Поэтому и начали строить дороги в сторону моря, которые с первого взгляда никуда не вели. Я еще смеялся, что эти дороги – настоящий подарок для неприятеля в случае высадке морского десанта… В этот день сцепились два клана, нужны две дороги в разных районах, а средства есть только на одну. Каждый доказывал свой вариант, но до драки не дошло. Тут на помост, где стоял стол председателя и секретаря, к маленькой трибунке подошла старуха, которая через микрофон громко заявила, что ее внуку нужны 25 тысяч долларов для поездки на учебу в Германию. Председатель быстро просмотрел какой-то листок, и сказал, что ее вопрос не записан в повестку дня и ей надо зайти в секретариат, где и зарегистрируют ее просьбу. Старуха не ушла, а стала доказывать, что ее внуку надо срочно уезжать. Председатель после короткой перебранки со старухой принял мудрое решение, мол,  хорошо, сейчас закончим с дорогой и обсудим вашу просьбу. Но старуха не сдалась, и настаивала на своем, потребовав принять решение немедленно, ей некогда ждать. Еще минут пять перепалки и, наконец, председатель, обращаясь к залу: «Предложение – кто за то, чтобы выплатить уважаемой гражданке  25 тысяч долларов для учебы ее внука… А то ведь не отвяжется». Зал отреагировал немедленно ревом «Дать!! И пусть идет себе…» Проголосовали,  все «За». «Все, уважаемая, вопрос решен. Завтра зайди в секретариат, возьми выписку решения для банка  и удачи вам… А теперь вернемся к дороге…»

На следующий день я заехал в секретариат, где узнал, что старуха уже все получила – и выписку, и даже успела получить деньги в банке!!! Честное слово, для меня это был небольшой шок!  Представил, сколько сил и времени надо затратить у нас на такой же вопрос, сколько ведомств посетить, сколько документов собрать, «откат» хотя бы пообещать… А тут вот так просто – «народ решил!» Народ, а не какие-то безликие чиновники. И ведь действительно, никто не встрял в этот вопрос, ни чиновники, ни власти…  Хотя тут я ляп дал – народ здесь и есть власть… И в принципе она могла назвать любую разумную цифру… Это и есть проявление самоуправления через народный сход, съезд, собрание, одним словом через земство.

Но Каддафи пошел дальше. Помимо территориальных муатамаров он создал, скажем так, «земства» по профессиональным признакам. Сообщества земледельцев, торговцев, рабочих, журналистов и т.п. Даже армию это коснулось. И как обручем стягивались эти сообщества, не позволяя им выйти за определенные рамки, так называемые «ревкомы», которые часто называют «партией Каддафи», хотя партией их назвать никак нельзя. (В Тобруке председателем губернского ревкома был мой очень хороший товарищ – командир ВВБ «Анад» полковник Сагер Адам аль-Джаруши,  близкий друг и соратник Лидера). Одним словом, страна перешла в своей внутренней жизни на самоуправление. Вот это-то и испугало англосаксов и всю новую евроэлиту, успехи нового общества, государственного строя были не просто новыми, они были ошеломляюще успешны! И точно так же как мелкая внутренняя дрожь поражала англосаксов при мыслях о сверхкапитале России, так и мысли об успехах нового государственного устройства,  устрашали их и лишали сна. И разбомбили Ливию не из-за нефти, не из-за мифа о «диктаторе» Каддафи, а только из-за реальной угрозы распространения ливийского опыта. Нас сегодня бомбят по той же причине – не нравимся мы им, слишком опасны.

На Западе, да и у нас тоже, продолжают говорить о «диктаторе» Каддафи. Смотрите сами – самоуправляющееся общество и мнимая диктатура. Каддафи человек совершенно нормальный, но он, также как и Сталин, жестко наказывал тех, кто мешает строить новое общество. А таких было предостаточно. Мифы о Каддафи, так же как и у нас о Сталине, пошли именно от обиженных, от диссидентов, от тех, кто лишен был права свободно воровать или безнаказанно гадить всем. Каддафи, якобы не позволял образовывать политические партии, значит он диктатор, далекий от, извините за это нехорошее слово, «демократии». В «Зеленой книге» он писал: «Мин йизхаб кхан» - «Кто в партию вступил, тот предал». Далее он пояснял, что политические партии появляются при стремлении отдельных социальных групп защитить свои интересы. Численность партии, как правило, несоизмерима с численностью населения страны. Таким образом, некая малая группа в угоду своим собственным интересам предает интересы подавляющего большинства страны,  предавая тем самым интересы государства и всего народа. Что мы и можем наблюдать у нас… Даже так называемая «компартия» Зюганова, превратившись в парламентскую партию, громко заявляя на словах о «защите интересов народа», защищает исключительно интересы своей верхушки и существование гнилой демократии западного типа. Никто не говорит об истинных причинах нашей катастрофы и о путях исправления этой системы… 

Были ли у Каддафи оппоненты и враги в стране? Да сколько угодно! Чиновничество в министерствах и местных муниципалитетах, потеряв право принимать решения, лишились возможности воровать и обирать население. Племенные вожди никак не могли согласиться с тем, что сейчас решения принимаются не ими, а всем обществом. Особую ненависть испытывали фундаменталисты, которые стремились жить не по законам, а по понятиям, определенным еще во времена пророка Мухаммеда, т.е. по шариату. Такие выступления подавлялись жестко, иногда с применением артиллерии и авиации. Интересно, как построил Каддафи борьбу с коррупцией в госучреждениях. Однажды он провел операцию по искоренению коррупции, которую мы весьма вольно перевели как «А ну-ка, брат, скажи-ка нам – откуда это у тебя?». Результат был впечатляющим: десяток расстрелянных, сотни заключенных в узилища, но, главное, все имущество было конфисковано, причем не только у самих фигурантов, но и у их ближних, а иногда и дальних родственников. Я не помню точно, но у нас, кажется, вопрос о конфискациях ни разу не  поднимался и даже не обсуждался. Ну, всё правильно, законы у нас пишут, извините за выражение, «демократические» бандиты-депутаты, пишут только для себя, защищаясь впрок от возможных неприятностей. Но вот парадокс, даже тов. Берлускони, далеко не ангел, и тот боролся с коррупцией, применяя конфискации, благодаря чему казна государства пополнялась на несколько миллиардов долларов ежегодно. Именно поэтому его, видимо, и убрали… У нас же «честная и прозрачная судебная система», о котором так громко и часто вещают, извините ради Бога, «демократы», отсутствует…

И удивительно другое – ценнейший опыт Кривошеина, ошеломляющее признание диктатора генерала Врангеля, опыт Ливии и ее Лидера, никого, кажется, не интересуют! Забывать такие уроки равноценно признанию «истинности» государства только западного типа.А для нас это прямой путь к поражению, особенно сегодня, в разгар невиданного ополчения Запада против нас, против России…

Отметим, что даже мы не знаем хотя бы в общих чертах интересы отдельных групп населения нашего государства. Не знают их и наши, извините, «демократические» законодатели, сочиняющие законы под себя и под олигархов. Тогда скажите мне – международное законодательство учитывает тонкости интересов нашего многоликого населения? Уверен, что вы посмеетесь над этим вопросом. Действительно, откуда англосаксам знать такие нюансы. Тогда скажите – а нахрена тогда мы признали «верховенство международного права» над нашим собственным, отечественным законодательством, которое худо иль бедно, но охраняет наши собственные национальные интересы? Нас просто-напросто встроили в западную модель государства, причем, в качестве бессильного объекта, над которым можно издеваться сколько угодно и как угодно… Отсюда и санкции, кстати,  и взгляды сверху вниз, ибо «не слуги мы просвещенья, а холопы» для содомистской Европы и прочих всяких там англосаксов. Мы встроены в систему, а изнутри системы изменить ее невозможно, там мы просто винтики, вынужденные вертеться под ее окрики. Только взорвав ее можно чего-то добиться, а вот изменить систему цивилизованно, «демократическим путем» невозможно… Попробуем сами и посмотрим что получится.

Вам приспичило стать депутатом парламента, Думы, Рады, горсовета и т.п. Надо пройти через «честные и прозрачные выборы». Для этого вам необходимо засветиться в массах, дабы народ знал вашу физиономию, дела, лозунги, программы и т.п. Для этого необходима команда, которая будет знакомить массы с вами, готовить материалы типа брошюры, слоганы, листовки, плакаты, бигборды и т.п. Нужен офис, нужно арендовать помещения для собраний, митингов, выступлений, угощений (все это используют). И на все это нужны бабки, виноват, финансовые средства, да не такие уж и маленькие. Добавьте сюда поездки, аренды помещений по городам, нужно, наконец, и команду содержать, иначе разбегутся…  Вы должны сказать народу всю правду и народ вас, безусловно, поддержит, но… недолго. Ибо система начнет сопротивляться и вскоре в ответ на вашу правду вы встретитесь с пьяным самосвалом или в вашу ванну упадет какой-либо электроприбор или, что еще хуже, вам просто набьют морду лица в темном подъезде. Следовательно, нужно заняться мимикрией, т.е. попросту врать, другими словами начинать, как и все, с большой лжи. Это даст вам выигрыш во времени,   хотя и значительно сократить число ваших сторонников в массах. И первый, самый главный вопрос вашей деятельности – где взять деньги? Искать спонсора нельзя, он сразу закабалит вас, и даже пройдя в Думу, вы будете просто отрабатывать долги, защищая  интересы финансодателя. Заняться бизнесом и заработать на выборную кампанию…  Ну, не делайте мне смешно… Нохорошая идея,  в наших условиях практически нереальная. Остается самый простой, ленинский путь – заняться эксами, экспроприируя экспроприаторов. Два-три года такой деятельности и вы автоматически превращаетесь в то самое лицо, с которым вы собирались бороться. Воистину, побеждая Дракона сам становишься им… Так что, изнутри поправить Систему невозможно, ее надо взрывать…

А что делать-то? Ответ содержится в книжке отца мирового терроризма, о котором я уже упоминал, названной  почти также, повторятся не буду, ибо вы и сами отлично знаете, что в этом случае надо делать. И первое, самое трудное и самое сложное, что надо сделать, это оторвать свой зад от табуретки на уютной кухне, отставить рюмку со вкусной водкой и… Дальше не продолжаю, дабы наши правоохранительные органы не обвинили бы меня в распространении призывов к свержению существующего строя, а потому молчу, молчу…

В заключении этого письма,  хотел бы вновь напомнить, что мы – люди военные, хотя где то мы еще и просто человеки, со всеми присущими им недостатками, подверженные сомнениям, эмоциям. Я убрал из текста страницы три текста,  ибо в них прорывались эмоции, которые и вам, уверен в этом, хорошо знакомы. Разобравшись с сутью и содержимым нашей очень «демократической» системы, не могу не выразить своего возмущения, звериной злобы на тех людей, кои занялись геополитическими играми, кидая на стол вместо фишек сотни и тысячи человеческих жизней, попутно обвиняя нас, чернь, быдло, в неспособности понять «высшую истину», доступную лишь избранной «элите», некие высшие «государственные интересы», т.е. интересы олигархата…

 

Я постараюсь продолжить эту серию, ибо сказать можно еще многое, я и так сокращал как мог, но все это потом, потом…

 

С уважением

Бомж ВВ

Хутор Лукьяновка

 

Марта 27-го дня 2015 года от Р.Х., в день  памяти святого Феогноста, митрополита Московского.

 

 

 

 

 

 



 

 

 

 

 

Dudchenko Vladimir · Март 29 '15 · Комментариев: 13
           Глава 7. Достопримечательности Пекина.

                      Прекрасны очертанья галерей.

                             Стоят, как стражи, сосны у дверей.

                                                   Высоко к небу тянется бамбук.

                                                   И колокольцев так приятен звук.

                                                   Лучи, играя, льются с высоты

                                                   На яркие, на свежие цветы.

                                                   Своим чудесным запахом сандал

                                                   Страницы книг и струны пропитал.

                                                   И тени гор ложатся у окна,

                                                   А тонкая циновка холодна...

                                        Фэн Мэнлун

       Пекин в 90-е годы даже в центре выглядел средним европейским городом – были широко распространены многоэтажки еще советского образа и подобия, такие как гостиница «Пекин» или великолепной красоты «Центр культуры народов Китая». Большая же часть территории города представляла собой одноэтажные густозаселенные районы с бесчисленным «хутунами», то есть узкими улочками, по которым можно было проехать разве что только рикшам. Но открытая экономическая политика уже привела к тому, что постепенно с помощью иностранного капитала стали строить высотные дома из стекла и бетона. Это в основном были богатые гостиницы и богатые же магазины, выделявшиеся среди одноэтажных трущоб. В эти магазины можно было ходить, как на экскурсии, потому что там было много интересных вещей, импортной одежды и обуви, но все это великолепие было явно не по карману большинству простых граждан Китая. Я любовался традиционными китайскими изделиями из шелка, кожи, фарфора, керамики, нефрита, жемчуга, с интересом смотрел на лаковые миниатюры, изделия из черного дерева. Мебель инкрустированная – глаз не оторвать. Шелк переливается всеми цветами радуги. Очень много хорошей литературы, о которой я мог только мечтать.

       Время от времени университет устраивал для иностранных студентов экскурсии по достопримечательным местам города. Тогда же я понял, как непросто ощущать себя в шкуре иностранного туриста, на которого с интересом смотрел в своих городах, но не подозревал, что буду выглядеть так же в глазах представителей другого народа.

       Так уж получилось, что первой такой экскурсией была поездка в парк Храма Неба. Нас доставили туда на автобусах, вручили билеты и попросили вернуться к автобусам вовремя. Храм Неба, судя по всему, не имеет никакого отношения к небу, поэтому сам перевод мне представляется неверным. Нет смысла выяснять, чья это ошибка, китайского ли переводчика или русского, но заметно, что это название стоит парой к другому храму, Храму Земли, находившемуся раньше в северной части Пекина. Существовала раньше также и еще одна пара храмов: Храм Солнца на востоке Пекина и Храм Луны на западе города. Этот же храм вполне можно было бы назвать Храмом Бога (в китайском языке иероглиф «небо» имеет оба значения), поскольку именно этот храм являлся местом поклонения Богам в фактически языческом Китае.

Вообще-то считается, что Китай относится к странам, где преобладающей религией является буддизм, который был заимствован Китаем многие тысячелетия назад из Индии, но при ближайшем рассмотрении все не так просто. В Китае вообще нет индуизма, который распространен в Индии, а ламаизм распространен лишь в отдельных западных районах или кое-где по основной территории Китая. Те изображения Будд, которые находятся в китайских храмах, не очень похожи на таковые в Тибете, а тем более в Индии. Более того, монахи тоже имеют существенные отличия, тем более, что наряду с буддистскими монахами, прекрасно уживаются монахи-даосы и конфуцианцы со своими храмами, со своими святыми и со своими теориями.

比大35(1)

Со студентами у зала Жертвенных молитв Храма Неба

Следует также знать о широком распространении христианства во многих местах страны, так духовником одной из первых императриц Цинской династии Китая и ее сына, а значит императора, был христианин. Как и когда удалось католическому миссионеру убедить этих людей в правоте христианства, история умалчивает, но даже это не заставило этих людей рубить головы своим монахам, выбрасывать из храмов изображения будд. Скорее всего, их собственные храмы оставались даже в императорском дворце, что не мешало императрице молиться двум, если не трем богам. Кто-то из императоров посещал ламаистский храм, кто-то строил даосский храм, а кто-то ездил в христианскую церковь. А все вместе почитали конфуцианское учение.

Так и Храм Неба выглядит скорее средневековым языческим капищем, чем божественным храмом, поскольку именно сюда приезжал властитель страны со своей многочисленной свитой, чтобы помолиться всем богам о хорошем урожае, о хорошей погоде и совершить в связи с этим жертвоприношение, то есть на специально установленном месте принести в жертву тельца, который по индийским религиозным традициям является священным животным и не подлежит насилию. О языческом характере китайских императоров, а следовательно и всего народа, говорят и таблички Богов Солнца и Луны, богов Туч, Дождя, Ветра и Грозы, находящиеся при этом Храме.

       Храм был только что замечательно отреставрирован и сверкал глазурованной синевой своего купола. А на всей территории окружающего храм парка поддерживалась необычная чистота и порядок. Это выглядело очень контрастно по сравнению с другими местами города. Но это неудивительно, ведь вход в парки города, причем не только в музейные, платный, поэтому есть возможность содержать штат работников парков для ухода за ними.

       Тяньаньмэнь, то есть «Ворота небесного спокойствия», куда нас привезли в другой раз,производит грандиозное впечатление огромной площадью, раскинувшейся перед воротами, ведь она является самой большой площадью в мире, а также размахом трибун и особенно высотой главных ворот, где собственно во время торжеств находятся руководители Китая. Можно сказать, парят над толпами масс трудящихся. Наш Мавзолей, выполнявший до недавнего времени такую же роль, все же выглядит намного проще и демократичнее, да и кремлевские стены с башнями и звездами все же смотрятся красивее, но о вкусах не спорят.

Здесь императорского дворца совсем не видно, он находится далеко за воротами Небесного спокойствия (Тяньаньмэнь). В центре стены по-прежнему красуется большой портрет «великого кормчего», ошибки которого старательно забываются, а в заслуги которому возводится ни много ни мало как создание КНР. Активно бытует песня, слова которой меня очень раздражают: «Если бы не компартия, то не было бы нового Китая». В свою очередь я переделываю ее так: «Если бы не было СССР, то не было бы и нового Китая». По обе стороны ворот огромными иероглифами лозунги «Да здравствует Китайская Народная Республика» и «Да здравствует солидарность народов мира». Никакого тебе привычного «Пролетарии всех стран соединяйтесь!», что уже сразу поколебало мои ожидания увидеть социализм в Китае, в дальнейшем же я убедился окончательно, что никакого социализма здесь даже и не ночевало ни-ког-да. Были лишь некоторые совершенно дичайшие деяния одной партии с авантюристом во главе, которая по недоразумению называлась «коммунистической», с целью укрепить свою власть, имея могучую поддержку со стороны Советского Союза.

       Людей на площади в субботний день было довольно много. Хотя когда и где в Китае бывает мало народа? Как и на Красной площади в Москве, большинство, похоже, приезжие. Много детей, но приводят под руки даже совсем дряхлых стариков (как в Мекку). Люди, как муравьи, мельтешат туда-сюда без всякой цели, потому что в принципе любоваться почти нечем, и чувствуешь себя на этой огромной площади совершенно маленьким, потерянным и очень никчемным. Именно этого эффекта и добивались архитекторы этого комплекса, чтобы прибывающие на аудиенцию к императору люди оказывались песчинками на этом огромном пустом пространстве.

       Прямо перед центральными трибунами установлена высокая мачта, на которой каждое утро с восходом солнца, взвод роты почетного караула водружает государственный флаг. Своеобразный «Пост номер 1». Чуть дальше, в центре площади Памятник народным героям, погибшим в годы гражданской войны против Гоминьдана. Памятник этот условный, потому что при взятии Пекина войсками КПК никакого сражения не было, город прежние власти сдали без боя. Поэтому никаких жертв не было и хоронить, как это сделали в Москве на Красной площади, тоже было некого. Но на памятнике посредственного качества горельефы героического пафоса в духе «рабочих с молотками, крестьян со снопами и пионеров с поднятыми для салюта руками», которыми были украшены наши парки культуры и дома пионеров в 50-60-е годы. У посещающих площадь людей такого пафоса в отношении этого памятника, как например, у вечного огня Могилы Неизвестного солдата в Александровском парке в Москве, совсем незаметно, хотя живые пионеры, как и положено, в праздничные дни стоят в почетном карауле вместе с солдатами. Одной из особенностей площади и всех ее строений является большое количество военизированной охраны, как вытянувшейся на отдельных постах, так и свободно патрулирующей по разным направлениям, заметны и сотрудники в штатском. Блюдут порядок. В отличие от других мест Пекина здесь очень чисто, и даже есть урны.

       С южной стороны площади сверкает мраморной белизной великолепно построенный Дворец памяти Мао Цзэдуна, предусмотрительно обнесенный металлической оградой на достаточном расстоянии, видимо, для того чтобы нельзя было ничем добросить.

Шанин Анатолий · Апр. 8 '16 · Комментариев: 10 · Теги: китай, китайские записки, пекин



Фото 1. Владимирец Котов Аркадий Михайловичв 1967 году поступил на восточный факультет

нашего института из армии, а вернее даже с флота, был командиром учебной группы. Светило науки, имевший аналитический склад ума, обладавший потрясающей памятью и работоспособностью, уже тогда был человеком поистине энциклопедических знаний. После одного прочтения мог прочно запомнить почти любой материал, что позволяло ему иметь большую начитанность. А.Котов имел хорошее лингвистическое чутье: в сложнейших вопросах языкознания Аркадий Михалыч, как его скоро стали уважительно называть товарищи, разбирался лучше многих преподавателей, потому что серьезно интересовался этой наукой еще до поступления в институт. В русском языке он был непревзойденный ас, доступно объяснявший товарищам сложнейшие явления. Это в значительной мере помогало ему находить диалектические связи в разных языках, поэтому и английский, и китайский язык ему давались, казалось бы сравнительно легко, хотя на самом деле все-таки требовали большого труда. Фото 2 

Во время учебы он слегка язвительно отзывался о нас, молодых повесах, считая, что мы недостаточно трудолюбивы. Правда, сам, хорошо зная себе цену, никогда не кичился своими успехами и в обычной жизни был достаточно общительным человеком. Ко мне как к кадету уже с первого курса относился с уважением, бывало, даже выпивали вместе. Не гнушался иногда в свободную минуту отвлечься на самоподготовке для шуточной фотосессии или даже для игры в «коробок». Никто из нас не мог соперничать с ним в учебе, зато могли запросто обыграть в эту незамысловатую игру, и он, несмотря на то, что был командиром учебной группы, честно отрабатывал проигрыш. А для того чтобы запечатлеть столь трогательный в его жизни момент, мне пришлось несколько дней таскать в своем портфеле фотоаппарат. В то время Аркадий посмеивался над моими любительскими фотографиями, называя их «мутными картинками», но, думаю, сейчас бы он с удовольствием оценил память, которую сохранили эти «мутные картинки». Фото 3 и фото 4.

Для всех была ясна дальнейшая перспектива его работы и жизни – только наука и научная деятельность. Обладатель единственной в тот год на всем потоке золотой медали Аркадий Михайлович Котов, получивший самое лучшее распределение преподавателем в Институт восточных языков МГУ, вскоре уже защитил кандидатскую диссертацию, а через несколько лет был переведен на должность старшего преподавателя в свою альма-матер. Здесь он также успешно защитил докторскую диссертацию, но вынужден был не двигать науку, что вполне могло бы сделать его лидером в области советской или российской китаистики, а, продолжая оставаться военным, вынужден был заниматься рутинной службой, которой в это время уже слегка тяготился. Более того, в целях увеличения оклада для обеспечения своей семьи перевелся в одно из управлений МО в качестве простого клерка, участвуя в качестве переводчика во многих переговорах на высшем военном уровне. Вполне возможно, что, даже продолжая работать там, он смог бы параллельно проделать и какие-то прорывы в области китаистики. Но в рассвете сил и на подъеме карьеры неожиданно погиб в нелепой автомобильной катастрофе, когда ему было всего лишь 49 лет.

Шанин Анатолий · Окт. 2 '14 · Комментариев: 10 · Теги: китаисты, котов а.м.

 

Клюкин:  «15 февраля 2012 года.

Анатолий, привет! Привет, разумеется, большой и он - из Питера.

Ну бывают же чудеса на белом свете, только было намедни начал вспоминать о тебе, а поводом для «вспоминать» стало получение от Миши  Рябова списка нашего курса набора 1967 года, список этот я попросил на предмет добавить в него то, что могло у меня в памяти сохраниться по части отчеств или каких-то других параметров. Тут-то оно и не могло не вспомниться: «А что это Толя-то Шанин как-то ни разу не всплывал ни на тусовках в Московском клубе ВИИЯ, ничего мне о нём братья-китайцы не могли сказать даже в году, кажется 2002 или 03, куда делся-то парень? По Интерполовским ориентировкам не проходил, в списках убитых не значился тоже, в общем-то странно… И тут на тебе, нечаянная радость! Увидел тебя на московском клубном сайте, и – душа моя возликовала. Сразу набиваться в родню с комплиментами и славословиями побоялся, «что он Гекубе, что ему Гекуба? «типа», как нынче молодняк выражается. Тем не менее, набрался смелости и -

Позвонивши в пятницу на минувшей неделе в отдел по воспитательной работе, узнал только, что ты – на встрече с воспитанниками, а потом как-то уже само собой сложилось, что Ты мне отписал. Понимаю, отписал из Киева. Дивны дела, твои, Господи. Я году 83 в сентябре-декабре по Киеву слонялся и по делу и без дела – работал с агафонцами на курсах политбойцов-квазикомсомольцев, это на улице командарма Каменева, обьездил окрестности Киева, связанные с именем Павки Корчагина, узнав там так много интересного, что по сию пору забыть не могу. (От некоторых подробностей кровь, мне так кажется, вполне может в жилах застыть).

Ты совершенно прав, сорок лет – срок немалый. Даже Дюма-батя промежутки в описании судеб и приключений героев своих более, чем в двадцать лет не делал. И то по совокупности набралось три десятка годиков, а в нашем случае – четыре. Поэтому твоя идея запечатлеть эти годы в романе-повести или в какой-то иной литературно-жанровой форме представляется мне вполне жизненной и потому – осуществимой. (Сказанул так  по-казённому, что тут же раскаялся. И больше так не буду) При этом, полагаю, надо учитывать непредсказуемость твоего графика работы и жизни, если в планах посещение Питера заложено не раньше, чем через пару лет. За пару лет, даже если писать по несколько строк в день, можно чудный роман получить на выходе.

Для меня эти сорок лет распадаются практически на две равные части по два десятка лет, до 91 года, когда я уволился из армии и после того – считай двадцать с небольшим лет. В каждой из этих частей было и есть немало интересного, не знаю, сколько этих лет будет впереди, но, подозреваю, судьба интересными впечатлениями не обидит, особенно если не шибко привередничать и не просить у судьбы чего-то невероятного.

Ты, как я понимаю, достаточно крепко прикипел к Киеву. Хороший выбор, я был очень близок к такому выбору в 83 году минувшего века, а в том, что не получилось, в равной мере есть и хорошее и не очень. Это самое «не очень», понятное дело – распад СССР, незалижность, самостийность и пр. и пр., приключившееся с Украиной, реверанс в сторону наших безмозглых Михаилов, Борисиев и прочих вождей-лидеров, и аплодисменты им по случаю избежания 64 ст. советского УК (предательство), отчего русскоязычному москалю, особенно вновь прибывшему, там просто не выжить. И тем не менее, Ты – не единственный пример осевших в Украине ВИИЯковцев. Просто на слуху – Дима Бородинов, Толя Ланикин (он парой лет старше нас учился на Западе), Саня Редько (сейчас преподает в универе и еще где-то персидский язык), Толя Зенцев (царствие ему небесное), и это, наверняка, не весь список.

Сей час, именно сей момент 15 февраля в 15.40 по Московскому времени в Колонном зале, а не во Дворце сьездов, как бывало раньше, в Москве проходит собрание по случаю 23 годовщины вывода советских войск из Афганистана, событие, несомненно, важное, но для меня имеющее вторичный смысл, т.к. 15.02.1989 из Афгана я не вывелся, и, проводив в 19.20 14 февраля последний борт на Союз, оставшись на два-три месяца «для поддержки режима», провёл там ещё полтора года.

 

В Академии пробуду максимум до 22.02, а то и раньше соскочу. Здоровье немного подлатали, посмотрим, как пойдёт дело дальше. Пока смертельного ещё ничего не просматривается, да и просматриваясь, это «смертельное» меня отнюдь не пугает. Расстраивать – да, есть немного, а вот насчет пугать – отнюдь нет. Это – тоже тема для отдельной сказки, а их на сегодня уже достаточно.

С уважениием – всегда Твой  Г.Кл»

 

«И снова – здрассьте!

Если кто-то и сможет удержаться от того, чтобы после просмотра чудных видеороликов, которые Ты мне сегодня прислал, тут же не взяться за ещё один ответ, пусть себе удерживается. Я - не буду.

Впервые в жизни получил я ролики, упакованные таким образом, но желание их просмотреть оказалось тем самым двигателем, который помог мне и разобраться, как это распаковывается-перекачивается- просматривается, а равно насладиться и роликами и юмором, в них помещенным. ЗДОРОВО!!! Я понимаю, с чувством хорошего юмора у Тебя проблем нет, но технически всё смонтировать… Я снял бы шляпу, будь она у меня если не на голове, то хотя бы вблизи на вешалке. Разнообразие ролей даже здесь удивляет, игра актера А.Шанина, пусть и не может быть представлена в полном обьёме, но общее впечатление, особенно первое, - это восхищение и желание во весь голос завопить: «Знай наших!» (Жаль слово «Наши» уже испоганено золотой Путинской молодежью, которая на Селигере тренируется).

На роликах видна была ссылка на 1998-2007 г.г. Это намек, что твоя  кинокарьера в 2007 г. уже  завершилась? Что-то с трудом верится, чтобы у китайцев кончились все сюжеты для сьемок или что у них появились новые артисты-европейского происхождения, так владеющие их чинийской мовой,  тем более сейчас, когда Китай так уверенно выдвигается в число мировых лидеров во всём, неужели он хочет допустить отставание в области самого массового из искусств. (Даже по-ленински – “Важнейшее из искусств». Кстати далее у него: «…потому что народ наш неграмотен». Не думаю, что для китайских начальников культуры развитие национального кинематографа не является делом госважности.

...А «за городом у меня» дом в деревне, не садоводство (!), в районе Сиверской, это к югу от Питера, за Гатчиной, просторный деревенский дом, постройки чуть ли не до 1917 года, принадлежавший когда-то, если верить легендам, финскому священнику, дом деревянный, куплен 17 лет назад взамен сгоревшей в садоводстве трехэтажной дачи (там же сгорели все мои архивы за два десятка лет службы), нынешний оборудован всем городским бытовым  комфортом, сад, земли – от пуза, и более того. Равноудалено всё от Московской и Киевской трасс, рядом источник воды, известный с 1808 года, качество воды в наше экологически напряженное время – просто отменное, в пятистах метрах – лес с грибами, ягодами и кабанами-лосями. Конечно, не бог весть что, но мы ведь не олигархи, нам и этого вполне достаточно. Здоровья управлять транспортными средствами вполне хватает.

Теперь – про здоровье. Оно вполне по возрасту, всё-таки нынче уже первые 65 сравняются, уже не на свадьбу едем, а, скорее, с оной возвращаемся. Сейчас вот оказался в клинике по причине небольшой простуды, которая могла быть чревата неприятными последствиями при моих трех инфарктах, одной АКШ (операция аорто-коронарного шунтирования) и некоторых других мелкостях. Благо мне как инвалиду войны пока положено и разрешено пользоваться медицинской помощью по линии МО РФ, это, всё-таки, не районные поликлиники и больнички в сельской местности, и качество иное, да и врачи ещё работают те, которых я знаю еще чуть ли не с лейтенантов. Инвалидство военное вещь вполне естественная для человека, проведшего в Афгане дюжину календарных лет, в том числе 6 лет, пока шла война и полтора года – после ее якобы завершения.

...А сейчас – остаюсь Вашего Превосходительства покорный слуга.

С уважениием – всегда Твой  Г.Кл»

Наша переписка была настолько активной и насыщенной, что однажды Гена написал: «Ну, дивны дела Твои, Господи! Прям-таки на глазах рождается новый литературный жанр - роман в письмах однокашников – сорок лет из прошлой жизни, прожитые в стране, которой уже нет. «Всё пройдёт. Пройдёт и это», мудрости в этом, согласимся, немало. Прошли годы, прошла страна. Только мы и только пока – остаёмся».

Да, в то время мы с ним еще оставались... В своем «романе в письмах» успели обсудить многие дела и очень надеялись на встречу. Встреча нам нужна была, как воздух, потому что еще оставалось много вопросов, которые хотелось бы выяснить. Но встрече не суждено было случиться: я получил страшное сообщение, еще находясь в Китае и готовясь вылететь в Россию. Мое последнее письмо к нему датировано 17 июня, но я даже не знаю, получил ли он его...

                                          

                                         

                                                              Клюкин Г.Н. с сыном

                                          

                                                         Клюкин Г.Н. с внучкой

Шанин Анатолий · Окт. 18 '13 · Комментариев: 9 · Теги: клюкинг.н., афганистан

Все бы хорошо, если бы все было так, как пишет автор. На самом деле прав Сережа Зинченко. Не поленитесь, прочитайте его комментарий. В начале своей статьи Сережа говорит об ошибках, допущенных автором в его рассказе "Надя". (Этот рассказ можно найти на сайте Е.Логинова). По-моему, любой поймет, какую "любовь" автор прививает военнослужащим американских спецслужб.  

 

 

 

Петр Ставицкий, З-73 (англ., индонез.). Я прививаю американцам любовь к русскому языку

 


     .

Петр Ставицкий, изучавший в ВИИЯ английский и индонезийский языки, не предполагал, что когда-то станет преподавать русский. И не просто преподавать на курсах для иностранцев, а работать в элитном американском учебном заведении, которое зовется американским ВИИЯ. В этом году Петру исполнилось 60 лет. Он полон жизни и радости. Вот его рассказ о себе, который он назвал "Жизнь".

... Жизнь как река – начинается с легкой струйки, потом помалу набирает силу, бурно катит потоками где-то извиваясь, где-то пробивая себе путь, где-то стишиваясь в заводях, и вновь звонко играя на порогах и гремя водопадами... А потом...

... Проработав год в Египте переводчиком (70-71) после третьего курса, я решил, что профессия сия весьма занимательная, но, поскольку я ее уже постиг, то, после перехода на орбиту автономного полета, надо бы заняться чем-нибудь другим... Э-э, да не тут-то было... Выйдя в отставку еще литером в 75-ом, чем я только не занимался – в моей трудовой книжке записей под два десятка наберется, но родное ремесло ни меня не покидало, ни я его...

... Течет река и думает – “Kуда я теку, и зачем?...” “Так ведь красота же какая!” – отвечают ей сказочные берега, бездонные небеса, загадочные и молчаливые звезды... “Вот это и есть ‘зачем’ – просто красота – живи и любуйся...”

... На американский континент я прибыл с семейством в начале 89-го. Ну, думаю, займусь-ка я чем-нибудь эдаким... “Э-э, да не тут-то было” – с ухмылкой промолвила Судьба... Лет шестнадцать путешествовал я по штатам свободным – как вы уже сами догадались – переводчиком, в основном трудясь на благо развития космических наук и техник в земном космическом храме именуемом НАСА...

... А вот нынче я делаю уже вторую попытку творчества на педагогической стезе профессора русской словесности, неся сие просвещенье в американский военный люд на живописных калифорнийских склонах славного града Монтерея в кабинетах младшего брата ВИИЯ – института Defense Language Institute, что в подчинении US Army...

... “О-о-о...!” – восторженно воскликнула река, увидев, что перед ней распахнулась безбрежная могучесть и дурманящее великолепие предвечного океана... “Вот она, твоя судьба...” – сказала себе река... “Я перестану быть рекой, а стану частью океана, я стану частью этого величия...”

... Из окна моего дома на пригорке в Монтерее виден Тихий океан... Я вижу его каждый день, и каждый день я не могу оторвать глаз от этого восхитительного земного чуда...

... Жизнь из реки превращается в океан – в симфонию звуков, чувств и красок без границ, без конца и без начала...

П. Ставицкий,

Монтерей, Калифорния.

 

 

 

 

 

Сергей Зинченко, В-74


Прочитав «мемуары» мистера Савицкого о его «самоходе» к подруге Наде и краткие сведения о его персоне, не могу не довести до виияковского сообщества некоторые мысли и уточнения.
Не собираюсь судить о художественной ценности его истории, но г-н инструктор РУССКОГО ЯЗЫКА Defense Language Institute and Foreign Language Center – DLIFLC-
( Института иностранных языков и Центра изучения иностранных языков минобороны США) или стал забывать язык его бывшей Родины, или просто не слишком усердно изучал язык, который сейчас преподает своим слушателям.
Достаточно пары примеров:
1- использованное им слово привЕлегия отсутствует в НАШЕМ языке. Вероятно, автор имел в виду происходящее от латинского слово “privilegium”.
2- Слово шлаКбаум не имеет отношения к продукту сгорания угля – шлаКу. Понятно, что речь идет всего лишь об опять же заимствованном (уже из немецкого) слове шлаГбаум (Schlagbaum).
С грамматикой автор также не очень дружен, но не в том суть.
Более 3-х десятков лет зная о деятельности заведения, где имеет честь трудиться мистер Савицкий, могу уверенно заявить, что оно далеко не может сравниваться с НАШИМ ВИИЯ. DLIFLC - не полноценное ВВУЗ, а система курсов обучения иностранным языкам для военнослужащих минобороны США и сотрудников госучреждений, в том числе РУМО, АНБ, ЦРУ, ФБР, минюста, госдепа и др.
В среднем преподается порядка 23-25 языков. Всегда в программах был русский, арабский и ряд его диалектов, китайский, испанский и др. В последние годы введены дари, фарси, пушту, узбекский – не надо объяснять почему.
Курс обучения в зависимости от сложности языка длится от 26 до 64 недель (примерно 6-14 месяцев). Соответственно, по окончании выдается сертификат, а не диплом о высшем военно-специальном образовании. Подавляющее большинство слушателей – военнослужащие рядового и сержантского состава. По выпуску им присваивается категория “Specialist - Army Combat Interpreter – Translator” (Специалист -устный и письменный военный переводчик).
Во время службы мне пришлось видеть таких специалистов в деле, в том числе и «вылавливая» подразделения 82-й воздушно-десантной дивизии США “All American” в песках Аравийского полуострова.
Но самое главное – это те, кто учит. По традиции, и в отличие от ВИИЯ, среди инструкторов преобладают выходцы из стран изучаемых языков (до 98%). Особый интерес при отборе преподавателей всегда представляли бывшие сотрудники различных силовых структур, служащие госучреждений и все те, кто не только знает язык и реалии данных стран, но может научить и методам противодействия своим бывшим соотечественникам в самом широком смысле.
Думаю, что не надо долго объяснять: ВИИЯ и DLIFLC всегда были по разные стороны баррикад!
Надеюсь, что со мной согласятся тысячи виияковцев- честно отслуживших Родине, так и находящихся на службе сегодня, что сайты, связанные с именем ВИИЯ - не место для выступлений таких авторов, как г-н Савицкий.

С уважением,
С.Г.Зинченко В-74,
ветеран ближневосточных войн

 

 



 

zverev victor · Июнь 19 '13 · Комментариев: 8
Здесь вам, мужики, небольшой подарок к празднику. http://files.mail.ru/4FF450899F9741019DEF975FCE88DB13 Хотел успеть вовремя, но не удалось загрузить вчера. Надеюсь, простите, когда скачаете и посмотрите.
Шанин Анатолий · Июнь 5 '13 · Комментариев: 6

Честно признаюсь, я не смог связаться с Виктором Якушевым, нашим товарищем и участником клуба  "VOSTOK-67" (Виктор зарегистрировался одним из первых на нашем сайте). Его воспоминания я прочитал еще в 1911 году. Надеялся, что он сам разместит свой рассказ "Я - военный переводчик". Думаю, что Виктор меня простит за то, что я взял на себя смелость поместить его рассказ. Советую всем прочитать, рассказ стоит этого. К сожалению, фотографии не получились. Может быть, Виктор сам их разместит позже.

 

 

Я – военный переводчик

В детстве и юности я и представить себе не мог, что когда-нибудь буду военным переводчиком. Сколько себя помню, всегда мечтал стать летчиком: занимался в авиамодельном кружке и аэроклубе, прыгал с парашютом с вышки, уже решил для себя, что буду поступать в Черниговское высшее военное авиационное училище, готовившее летчиков-истребителей, пока в один прекрасный вечер все вдруг переменилось раз и навсегда.

Сидя с друзьями на берегу моря (было это в Ильичевске, маленьком городке и крупнейшем советском порту в 30 км от Одессы, где я тогда жил) и, вращая ручку настройки радиоприемника, я вдруг услышал ни на что не похожую одновременно и гортанную и мягкую речь. Не знаю почему, но я как–то сразу понял, что это арабский и так же сразу возникло непреодолимое желание научиться понимать эту экзотическую речь, объясняться на этом языке.

Сказано – сделано, новый язык давался мне необыкновенно легко: через неделю я уже знал алфавит (благо «Книга-почтой» работала как часы и снабдила меня всеми необходимыми учебниками и словарями), через год с небольшим сдал его на «отлично» на вступительных экзаменах в Ленинградский государственный университет.

Справедливости ради надо сказать, что в это время я еще не думал о профессии переводчика, скорее меня привлекала стезя востоковеда и большую роль здесь сыграла личность выдающегося арабиста И.Ю. Крачковского (одного из первых переводчиков Корана на русский язык), книгами которого я буквально зачитывался. Кстати, именно его вдова В.А. Крачковская - ведущий специалист по арабской нумизматике и эпиграфике принимала у меня вступительный экзамен. Однако отличная оценка не помогла мне стать востоковедом. Пообщавшись с пятикурсниками, только что вернувшимися после годичной стажировки из Сирии, я понял, что язык знаю лучше, чем они, да и вся обстановка в университете наводила тоску: облупленные стены в аудиториях, ломаная-переломаная мебель. Внутренний голос сказал: «Тебе здесь делать нечего, возвращайся домой».

И вот я уже слесарь на Ильичевском судоремонтном заводе, но как ни странно возвращение домой совсем не отдалило меня от переводческой судьбы, а, наоборот, приблизило к ней. Каким-то образом я узнал о существовании в Одессе курсов арабского языка, созданных энтузиастами, выпускниками специального факультета Института восточных языков (ИВЯ ныне Институт стран Азии и Африки) при МГУ. Занятия по вечерам три раза в неделю, и скоро, перепрыгивая с курса на курс, я оказываюсь на последнем третьем году обучения. Мои преподаватели предлагают мне съездить в Москву и показаться ректору ИВЯ А. А. Ковалеву, поступление гарантируют.

Однако мною овладевает другая идея - поступить в Военный институт иностранных языков (ВИИЯ). Конечно, из газет или справочников об этом институте тогда было не узнать. А вот мой сокурсник отставной майор Адель Мехтиевич Шукюров поведал мне о нем что называется из первых рук. В конце Великой Отечественной он изучал персидский в ВИИЯ и потом служил в составе группировки советских войск в Иране.

Пришло лето, а с ним и новые экзамены. Хотите верьте в судьбу, хотите нет, но из 12 «четверок» за сочинение одна была моей («отлично» не получил никто, а ровно половина из 350 абитуриентов оправилась домой, получив «двойки»), а на экзамене по арабскому мне попался тот же текст, что и год назад в Ленинграде. Словом зачисление в ВИИЯ, курс молодого бойца в лагерях под Москвой и через полтора года интенсивных занятий (в день 4-6 часов арабского языка с лучшими преподавателями в аудитории и столько же самостоятельно) нас "десантировали" на йеменскую землю, и началась наша переводческая работа.

Нас было восемь виияковцев, отучившихся в институте всего полтора года, и в первую командировку мы распределились следующим образом:

Северный Йемен

Сергей Зинченко

Алексей Ковалев

Владимир Науменко

Виктор Якушев

Южный Йемен

Юрий Антипин

Вячеслав Ковалев

Алексей Мищенко

Олег Овечкин

Как можно полноценно выполнять задачи военного переводчика восточного языка в боевой обстановке всего после трех семестров обучения? А мы к тому же попали сразу на две войны: одна – гражданская в Северном Йемене между монархистами и республиканцами, в которой СССР, естественно, поддерживал республиканцев, а вторая между двумя Йеменами – Северным и Южным)?

Ответ прост - в течение первых шести месяцев до первого выпуска своих групп из военного учебного центра, где готовили командиров батальонов-дивизионов для республиканской армии, мы, бывало, до 2-3 ночи сидели над конспектами лекций, которые предстояло переводить завтра, досконально осваивали автомобильную, бронетанковую, артиллерийскую боевую технику и средства связи. Иначе как бы мы донесли, то, что нужно было донести до наших слушателей.

Чтобы было понятно, с кем приходилось работать расскажу только об одном случае. Выпускной экзамен в моей артиллерийской группе. Кроме теоретических вопросов выпускник должен решить задачу по стрельбе с закрытых огневых позиций, причем двумя способами: математически и графически (на карте). Один из самых уважаемых йеменских офицеров герой к тому моменту уже восьмой год продолжавшейся гражданской войны седой подполковник Ахмед Ханаши сидит в полном трансе, обхватив голову руками.

Подходим к нему:

"В чем проблема?"

"Где я возьму линейку в три километра длиной?"

"??????????"

"Ну, математически задачу я решил, а графически без такой линейки как быть?"

Мы с майором Вашкевичем делаем неимоверное усилие, чтобы не расхохотаться, и разрешаем подполковнику ограничиться математическим вариантом. Слава богу, после экзамена он не стал нас доставать вопросами, почему мы не дали ему эту линейку.

Была, к сожалению и другая специфика никак не связанная с профессиональным уровнем. Очень часто судьба переводчика всецело зависела буквально от одной фразы в его характеристике. Чего стоили нашим товарищам такие формулировки как: «Уставы Советской Армии знает, но не исполняет» или «Превозносит вооружение и боевую технику западного производства». В результате такой «принципиальности в оценке политических и деловых качеств» люди на долгие годы становились «невыездными», меняя один дальний гарнизон на другой. Многие попросту спились от этой безысходности, другие досрочно оставили военную службу, хотя могли бы принести армии и стране большую пользу, Тогда после своей первой командировки мы этого просто представить не могли. Столкнуться с этим нам предстояло через полтора года, когда командование вновь решило использовать нас для работы в Египте и Сирии.

И тут нас снова ожидал очередной скачок: после патриархального Йемена, где, несмотря на гражданскую войну, пришлось иметь дело с его очень дружелюбным народом и прекрасным отношением к нам, мы попали в самую гущу арабо-израильского конфликта и при этом столкнулись с настороженным, подчас враждебным, окружением из числа тех арабских офицеров и генералов, которых мы готовили к будущей войне за освобождение захваченных Израилем территорий.

Кроме того, на этот раз уровень работы оказался неизмеримо выше: я попал в Главное оперативное управление египетского Генштаба. Командировки, учения, переговоры с участием министра обороны, начальника Генштаба, приходилось переводить и президентов Анвара Садата и Хосни Мубарака (в то время он командовал египетскими ВВС). Мои однокурсники были распределены подобным же образом.

Неудивительно, что после двух лет такой командировки командование решило, что нам в институте задерживаться - только время терять и оставшиеся два года учебы мы прошли за год.

Потом был Ирак, переводческая работа с высшим военным и политическим руководством этой страны, в том числе с Саддамом Хусейном и Иззатом Дури, возвращение в Москву, служба в центральном аппарате министерства обороны, увольнение из армии и работа в Центральном бюро переводчиков Госкоминтуриста, преподавание английского в одной из московских спецшкол и родном институте, работа в информационных агентствах и PR-структурах, а последние шесть лет я снова ПЕРЕВОДЧИК.

Оглядываясь назад на пройденный за 40 с лишним лет путь, думаешь: ну в какой еще профессии ты можешь прожить столько совершенно разных жизней? Не просто побывать, а поработать в Центре управления полетами космонавтов и Лефортовском следственном изоляторе, в Золотой кладовой Эрмитажа и на станции очистки радиоактивных отходов, водить министров с экскурсиями по Кремлю и участвовать в передаче технологий дистанционного зондирования, общаться не только с видными политиками или военными, но и космонавтами, спортсменами, актерами и художниками.

И все только потому, что однажды ты услышал эту незнакомую речь и пошел за ней по пути своего призвания.

Одним словом, с какой стороны не подойди, переводчик это – призвание, если угодно, судьба. И, мне кажется, судьба счастливая, судьба тех, кому дано соединять людей и культуры, обогащаясь при этом и самим.

 

Виктор Якушев.

 

 

 


 

zverev victor · Июнь 23 '13 · Комментариев: 5

       Глава 24. Возвращение в «свободную», «демократическую» Россию.

На этом можно было бы и закончить свои «Китайские записки», но как обойтись хоть без короткого описания обратного пути.

В последние дни я спал не более трех часов в сутки, поэтому, казалось, высплюсь во время пути. Однако уже первой же ночью проснулся от того, что что-то мешает. На сердце было очень тяжело! Накатила жуткая тоска, как будто оставил что-то очень близкое. Даже комок подступал к горлу. Помню с каким настороженным интересом я ехал по этой дороге 10 месяцев назад, и какими близкими мне стали за этот неполный год и эти чумазые лица, и эти пейзажи, и селения со всеми их особенностями.

Девочки снабдили меня пропитанием на всю дорогу. Особенно я был благодарен Пэй Вэй, с которой сдружились в последнее время и которая помогала мне дозвониться до университета, куда мне предстоит поехать работать, организовала ребят, для того чтобы помогли мне отправить багаж, потом именно по ее просьбе, как я понимаю, все девочки ее комнаты поехали меня провожать и помогали нести тяжелые вещи. Как мужественно она терпела прощание и лишь в конце не выдержала и заплакала. Она, кажется, поняла, что мы уже никогда не будем почти постоянно рядом, как это было в последние два с половиной месяца.

Никаких особых отношений с этой девушкой не было, но, возможно, в силу своего и моего одиночества, она всякий свободный час или несколько часов, старалась найти меня и в силу своей привычки китайской женщины проявить заботу о понравившемся ей человеку старалась всячески помочь. Причем делала она это совершенно бескорыстно, не только не требуя ничего взамен, но даже искренне отказываясь от моих скромных предложений угостить ее чем-то: конфетами, мороженым или фруктами.

Всплывали разные воспоминания и не давала покоя мысль о том, что, к сожалению, «нельзя дважды войти в одну и ту же реку». Эти десять месяцев были настолько интенсивными и насыщенными, оставили так много впечатлений, что, казалось, я прожил еще одну жизнь. Я понимал, что даже возвращение сюда через месяц не даст мне всего того, что я уже пережил за этот год. А наличие жены и дочки может повернуть эту жизнь совсем в иную плоскость. Я опасался, что им будет мало интересно, они начнут скучать, будут переживать за оставленных дома еще не таких уж и взрослых сыновей. С трудом поймут китайское окружение, если вообще захотят понять и принять его. И тогда из хорошего дела может получиться «пшик».

Во время пути еще по Китаю отметил для себя еще одно уникальное явление. Рядом с каким-то поселком неожиданно открылся небольшой пруд. Погода была по-летнему жаркой. И в этом пруду десяток-полтора русалок разных возрастов в натуральном виде прародительницы Евы принимали водные процедуры. При приближении поезда некоторые из них присели в воду, некоторые так и остались сверкать белизной назагорелых мест. Похоже на банные процедуры.

На пограничную станцию Маньчжурия поезд приходит рано утром. В купе вошла китайская таможенница и поинтересовалась, нет ли наркотиков. Интересно, на какой ответ она рассчитывала от тех, кто действительно вез бы наркотики. Очень удивилась тому, что я стал разговаривать на китайском языке. Попросила снять чемодан, взяла удостоверение об окончании стажировки. Спросила, что в чемодане, и сама же ответила, что там одежда, которую увидела сверху. На том и удалилась.

Затем вошла симпатичная пограничница, попросила предъявить паспорт и цзюйлючжэн (документ, дающий право на временное проживание в Китае). Поскольку на выезде цзюйлючжэн забирают, то передавая ей документы, я заметил, что намерен через месяц приехать назад.

- У меня есть приглашение на работу. Нужно ли будет продлевать цзюйлючжэн?

- Хорошо, я узнаю у начальника, - ответила мне пограничница и вышла из купе.

Немного позже она же вернула мне паспорт вместе с цзюйлючжэном.

Все пассажиры отправились сметать товары с полок китайского магазина. После этого поезд медленно двинулся к большой арке, на которой все еще красовалась надпись «СССР». Рядом с поездом летела птица-нарушительница. «Хорошо птице – не знает границы!» – подумал я. – «Может совершенно свободно, беспошлинно и беспаспортно летать и туда, и сюда».

В Забайкальске включил приемник и... услышал: «Две странницы вечных – любовь и разлука – проходят сквозь сердце мое...» Фраза, которая уже несколько дней вертелась в моем мозгу и не давала мне покоя. Странно, но я совершенно не испытывал радости от возвращения на Родину.

На каждой остановке проводницы, две гнусные толстые бабы, иначе их называть было трудно, вели торговлю прямо из тамбура. При этом даже выражали недовольство своими пассажирами, перед станцией активно выгоняя пассажиров: «Быстрее выходите, не мешайте работать!» Похоже на то, что это была их основная работа и основной заработок. Поезд из-за этой торговли с трудом отходил от станций, иногда они даже срывали стоп-краны, потому что они не успевали рассчитаться со своими покупателями или пассажиры не успевали забежать в вагон.

Транспортная милиция, проходя по вагонам, останавливалась около купе, где ехали китайцы, с одним вопросом: «Что везете, что есть?» Подразумевалось, покажите и подарите, иначе мы будем долго проверять и обязательно найдем какие-то мифические нарушения. С такими же вопросами проходили и ревизоры. Цирк! Но наблюдать этот цирк было очень стыдно.

       Лица нетрезвой наружности, от вида которых уже достаточно отвык за этот год, вскоре стали появляться не только на перронах первых российских станций, но и в самом поезде, ведь в России этот поезд не считается международным, и в него сажают любых пассажиров, как в обычный проходящий состав.

       Другим знаковым событием стало то, что при проезде последних перед Москвой станций поезд неожиданно для всех вдруг подвергся санитарной обработке. Проводники стали поспешно наводить порядок в вагонах, протирать пыль, протирать стекла, мыть туалеты. На одной из станций весь поезд сверху быстро облили водой и стали старательно мыть щетками не только проводницы, но и специально присланные для этого рабочие станции. Пассажирам трудно было понять столь трогательную заботу об этом составе.

И только по прибытии в Москву, когда мы увидели огромные толпы встречающих и целый митинг, срочно организованный на перроне Ярославского вокзала, мы узнали причины всей этой суеты. Оказалось, что к этому поезду в Чите был прицеплен спецвагон, в котором по-буржуйски отдельно от всех следовал «великий русский писатель современности», «совесть России», как долго величали А.Солженицына. А встречать его лично приезжал другой «гигант мысли и великих разрушающих дел», Президент России, гарант, так и оставшийся в душе простым пьяницей-прорабом с рядовой свердловской стройки.

       Меня же встречал мой родной брат, оставшийся в результате «великих» капиталистических преобразований в стране безработным, которого я перед отправлением из Пекина успел предупредить о своем возвращении и просил помочь мне перебраться с вещами на другой вокзал для пересадки. Но мы оба наверняка были намного более счастливы от нашей встречи, чем те двое «великих», никогда не знавшие и вряд ли всерьез уважавшие друг друга.

Забрав мои вещи, мы с братом отправились к знакомым переночевать, поскольку мой багаж, пришедший с этим же поездом, как мне объяснили, можно было получить только на следующий день. Вечером, за ужином мы с братом приняли на грудь энную толику граммов настоящей русской водки, и я еще долго рассказывал ему о своих приключениях в Поднебесной.

       На следующее утро мы отправились в таможенное отделение того же вокзала, чтобы получить свой багаж. Но не тут-то было. Толстомордый таможенник, скрывавшийся за большим стеклом своего дежурного отделения, едва глянув на накладную, которую я передал ему в крошечное окошко, заявил:

      - Ваш багаж еще не поступил.

      - А когда он поступит, ведь мне еще нужно ехать дальше.

       Это было моей большой ошибкой. Я дал понять этому чиновнику, что тороплюсь, и теперь был у них на крючке. Но понял это я слишком поздно, потому что по-прежнему пребывал в состоянии эйфории от возвращения. Сильная нервотрепка до отъезда, жара, долгая дорога, ночи недосыпания, похмелье от вчерашней встречи не позволяли мне разумно проанализировать обстановку. Поэтому я спокойно отошел от окошка и стал ждать, продолжая рассказывать брату о наиболее выдающихся событиях своей китайской жизни.

       Время от времени я подходил к окошку, для того чтобы услышать в очередной раз все одну и ту же фразу. Мне бы, дураку, сразу же спросить, сколько вам надо за то, чтобы я мог получить свой багаж, не превышающий таможенных норм и не содержащий запрещенных предметов. Но я все еще был советским человеком, который приехал на Родину, был среди своих, разговаривал на родном русском языке, поэтому мне даже и в голову не могла прийти мысль, что все это делается нарочно.      

       Первую половину дня мы даже и не заметили, считая все обычным русским головотяпством с доставкой грузов из одного склада на другой. «На-ив-ны-е!», - как охарактеризовал бы наши действия сатирик Задорнов.

       В обед мы перекусили в «капиталистической» России какими-то драными бутербродами из станционного буфета по бешенным ценам и... стали продолжать ждать. Только через некоторое время я начал нервничать, вспомнив вдруг, что сегодня пятница, и если мой багаж не придет сегодня, то я смогу его получить только в понедельник, что в мои рассчеты ни коим образом не входило. Я стал раз за разом теребить таможенника, переходя уже на раздраженный тон, но над ним не висел дамоклов меч отправления другого поезда совсем с другого вокзала, сидел он, надежно укрытый за толстым стеклом, как крокодил в пекинском зоопарке, поэтому никак на мои раздражения не реагировал. 

       И только около пяти часов вечера, когда я уже весь изнервничался, а таможенник понял, что с этого придурка ничего не возьмешь, он позволил мне пройти на склад, для того чтобы найти свой багаж.

       Мой багаж стоял буквально у двери склада, поэтому искать его не пришлось, но был он каким-то потрепанным, а мешок, в который он был тщательно упакован в Пекине, был разорван по шву. Выяснять все эти явные нарушения доставки багажа, ведь даже проверку вещей таможенники обязаны были делать в моем присутствии, у меня уже не было ни времени, ни желания. А рассчет таможенников как раз к этому и сводился. Быстро расписавшись за получение, я схватил свой мешок и выбежал искать такси, чтобы добраться до Киевского вокзала.

       Это в «свободной, демократической» России тоже оказалось непростым делом, так как советских такси со счетчиком давно уже не было. А с шабашниками договариваться было почти невозможно, особенно в пределах привокзального района. С трудом удалось договориться по цене, устроившей обе стороны. Но это было намного дороже, чем та колымага, которая везла нас на китайском острове Хайнань. 

       Приехав на Киевский вокзал, я стал, наконец, разбираться со своим многострадальным багажом и, конечно же, не досчитался многих предметов, с таким трудом найденных и закупленных в Китае. Все было понятно: каждый из таможенников, а может быть и рабочих, взяли оттуда по сувенирчику. Просто так. На память. Но и мне в памяти сделали зарубку на всю оставшуюся жизнь. Хотя кто знает, сколько той жизни у тебя остается.

       Отделив брату часть тех подарков, которые предназначались моим российским родственникам, я переложил вещи, отправлявшиеся со мной в Киев. Брат посадил меня на поезд и уехал на свой вокзал, чтобы тоже ехать домой. 

       Ночью в вагоне мне стало плохо. Скорый поезд, на котором я ехал, делал остановку только в Брянске, где новоявленного «доктора Живаго» и высадили подоспевшие к поезду врачи, которые в станционном медпункте сразу же сделали мне укол. До состояния, в котором оказался известный «Господин из Сан-Франциско», дело, к счастью, на этот раз не дошло...

                                                                      (Москва – Пекин – Москва. 1993-1994 гг)

Шанин Анатолий · Апр. 10 '16 · Комментариев: 5 · Теги: китай, китайские записки

На сайте А. Назаревского есть очень интересная рубрика: "Я вспоминаю...". На ней Вы легко найдете повесть А. Шанина "Суворовская юность", отрывки из которой Анатолий уже разместил и на наших страницах. Есть там и рассказ М. Рябова "Как я "стал" арабистом". Миша еще не успел представить его нашему вниманию. Я думаю, он не обидится, если мы разместим этот рассказ на нашем сайте. К сожалению, фотографии с его изображением в 1967 году и в настоящее время не получились. Но если у него будет желание, мы их увидим.  

 

Михаил Викторович Рябов Восток - 74

 

Как  я «стал»  арабистом

 

 

 

Август 1967 года. Cданы вступительные  экзамены в будущую "альма-матер" - Военный институт иностранных языков (ВИИЯ). Осталось только пройти мандатную комиссию.

… В назначенный день и час  я вошел в большой зал. За столами сидела большая группа генералов и офицеров во главе с начальником Института Героем Советского Союза генерал-полковником А.М. Андреевым, нашим любимым "Дедом". Он то и задал мне один-единственный вопрос: "Ну,  товарищ Рябов, какой язык хотите учить?"  Ответ у меня естественно был готов заранее: "Товарищ генерал-полковник, я очень люблю немецкий язык, немецкую культуру и хотел бы продолжать их изучение в ВИИЯ". На мое проявление чувств «Дед» отреагировал несколько грубовато по форме,  но всеисчерпывающе по содержанию: "Товарищ Рябов! Не с Вашей, извините, физиономией учить немецкий язык! Пойдете на II-ой факультет, к генералу Внуковскому, на персидский язык. А в качестве второго языка мы планируем "персам" дать немецкий. Вот и совместите  приятное с полезным". На этом, однако, дело не закончилось…

Через день, на очередном построении, старшина курса зачитал списки слушателей, которые на следующее утро должны были убыть в лагерь. И я вдруг услышал свою фамилию в списке тех, кто будет изучать… арабский язык. На всю оставшуюся жизнь мне была загадана загадка, которую я так и не смог разгадать: кто и почему «определил» меня в арабисты! Единственное, что приходит на ум, просто не хватило людей на арабский язык. И моя «морда лица» оказалась, как нельзя, кстати… Тем паче, что Афганистан тогда жил спокойно. Но, справедливости ради, не могу не сказать, что при всей сохранившейся у меня до сих пор любви к немецкому языку, я ни разу не пожалел об этом «своем» выборе…                       

Данная фотография сделана в конце июня 1974 года, через несколько дней после столь долгожданного выпуска из ВИИЯ, пребывание в котором затянулось аж на целых 7 лет!!! И то, только лишь благодаря личному вмешательству Министра Обороны маршала А.А.Гречко. Он, приехав в 1973 году в ВИИЯ и услышав в докладе начальника института генерал-полковника И.С.Катышкина о нашем курсе, спросил:

- Генерал, сколько эти люди у вас учатся?!

- Шесть с половиной лет, товарищ министр обороны.

- А сколько им еще осталось учиться?

- Еще полтора года.

Министр буквально взорвался: «Да вы что, генерал, будете мне офицеров по десять лет готовить?! Вот за полгода выучить и выпустить!!!»

             Итак, позади 4 года учебы непосредственно в Институте, и 3 года в Египте. Две командировки (на один и два года соответственно), вместившие в себя массу событий: участие в боевых действиях в составе советской 18-ой зенитной ракетной дивизии особого назначения войск ПВО страны,  работу с советниками в штабе 3-ей полевой армии в зоне боевых действий на Суэцком канале,  эвакуацию советского  военного персонала (по решению президента Анвара Садата, 1972 год), еще один год работы в оставшейся после эвакуации небольшой группе специалистов ПВО и возвращение на Родину для завершения учебы в Институте…

А впереди – командировка в Сомали с целью изучения только-только появившегося на лингвистической карте мира нового языка – сомалийского, работа переводчиком Главного военного советника – советника министра обороны Сомали, вторая война (сомалийско-эфиопская) и вторая же эвакуация советского военного персонала (на этот раз по решению президента Сиада Барре, 1977 год). Затем два года службы бортовым переводчиком в центре ВТА ВВС в Иванове по переучиванию летного состава ВВС армий ряда арабских стран на самолетах Ил-76,   и пару раз «подаренная» некоторыми из наших обучаемых возможность сесть «ниже земли»… После Иванова - командировка в Ирак  и… (совершенно правильно!!!) третья война, ирано-иракская, и третья эвакуация (1980 год). Правда, на этот раз эвакуировались только члены семей. Была информация о том, что Саддам Хусейн хотел выпроводить всех советских военных специалистов. И мы сидели «на чемоданах», ожидая команды на эвакуацию под чрезвычайно актуальным для Ирака кодовым название «Финик»…

Но по каким-то причинам именно тогда Саддам на это не решился (спустя годы, в 90-х, такое решение было им принято). И, наконец, уход с переводческой работы на научную.

Но обо всем этом я на этой фотографии пока еще ничегошеньки  не знаю…      

 

 

 


 

zverev victor · Июнь 18 '13 · Комментариев: 4

Часть четвертая:  Жандармы и «Жандарм»


На следующий день после встречи с Каддафи мы с Бандурой с утра помчались в штаб округа. Бандура вел Тойоту и всю дорогу восхищался машиной и стонал, что вот как все получается, - только избавились от ККК, только начали настоящим делом заниматься, а не «му-му» гонять, только начала жизнь в лучшую сторону меняться, имея ввиду и машину, и обещанные Каддафи деньги, а тут на тебе, собирай чемоданы и уезжай. Командующий нас принял сразу, в кабинете никого, кроме нас, не было, Генерал Салех вышел из-за стола, поздоровался и сел в кресло рядом с нами. Сразу же принесли кофе, и началась неофициальная дружеская беседа. Генерал был в великолепном настроении после встречи с Лидером, который сказал, чтобы мы все – генерал обвел всю нашу группу рукой, - продолжали в том же духе. Самое главное – он утвердил все наши планы и предоставил командующему неограниченные полномочия по их реализации. Лидер обещал прислать помощь и поддержку – людьми, техникой, финансами. Основная задача – не только остановить полковника Халифу, не допустить мятежников на территорию Ливии, но и восстановить боевой потенциал округа, превратив его в особый пограничный округ на угрожаемом направлении. Генерал был чрезвычайно доволен, фактически он стал первым по значимости среди командующих округов, вырвался вперед, обойдя даже командующего самого привилегированного столичного Триполийского округа. Помогла ему в этом и разведсводка с той стороны, от агентов в лагерях Халифы.

Мятежники не были единой силой, они только формально подчинялись военному руководству, возглавляемому полковником Халифа. Реально же это была достаточно большая, но рыхлая банда типа Сечи Запорожской. Среди руководителей так называемых «частей» и «подразделений» мятежников не было единого мнения в отношении вторжения. Точнее, они сходились только в одном – вторжение необходимо, но когда и как – тут мнения расходились. Основная масса требовала немедленного выступления, и здесь приводились очень весомые доводы. В-первых, упущенное время уже позволило ливийцам укрепить оборону границы, во-вторых, и это главное, они стремились использовать доброе к ним отношение египетского руководства, справедливо опасаясь, что это отношение может резко измениться. Каддафи под большим секретом сообщил командующему, а тот, под таким же большим секретом, сообщил нам, что сейчас ливийская разведка пытается активизировать собственных египетских фундаменталистов на активные действия против руководства Египта. Тогда Хосни Мубарак серьезно задумается – а стоит ли поддерживать чужих, ливийских, фундаменталистов, когда он борется со своими, египетскими? И не являются ли выступления своих следствием его помощи чужим?

Разведсводка сообщала о том, что некоторые главари банд намерены действовать самостоятельно, следует уже в ближайшее время ожидать просачивания на территорию Ливии отдельных групп и отрядов, скорее всего, через пустыню. Командующий, встав, походив по кабинету, высказал свое мнение, что и второй раунд мы начинаем выигрывать. Если в первом раунде мы заставили мятежников отложить вторжение и начать глубокую подготовку к нему, давая нам время на организацию обороны, то сейчас  наши действия вызвали раскол в их рядах, положив начало дроблению их сил. Новость была хорошая.

Командующий еще раз потряс нам руки и, со словами «Спасибо», направил нас к начфину, у него мол, все для вас готово. Начфин действительно выдал нам причитающиеся суммы, радостно попутно сообщив, что эти деньги ему приказано возместить округу за счет бюджета военно-строительной организации… Такие вот дела, пограбили строителей, да еще, получается, и подставили их...

Я отвез Бандуру домой, где он, пересев на «Лэндровер», поехал закупать подарки для дома, толстые пачки динар вскружили-таки ему голову и работать сегодня вряд ли он сможет, не до того ему сейчас… Да и завтра тоже. А я решил навестить батальон жандармерии, надо было с ними обсудить вопросы взаимодействия. Батальон округу не подчиняется, у него свои, специфические задачи – охрана стратегических объектов, но в случае высадки воздушных десантов в зоне его ответственности мы должны точно знать – где, как и чем он будет действовать.

Батальон жандармерии располагался недалеко от городка Восточного пехотного батальона в бывшей резиденции короля Ливии Идриса Синнуси. На большой, очень зеленой территории стояли два дворца короля и множество старых одноэтажных построек.   Этот батальон был самой боеспособной частью в округе, укомплектован на 100% как личным составом, так и техникой. Помимо двух охранных рот в его состав входила рота специального назначения, рота БМП, зенитная батарея, рота тяжелого вооружения (правда, что в ней было, я так и не узнал) и несколько более мелких подразделения непонятного назначения. Вся техника была в идеальном состоянии, мы ее еще при ККК проверили однажды по просьбе начальника штаба. С начштаба батальона мы нашли общий язык, всегда доброжелательный, веселый и предупредительный, он непременно останавливался при встречах в городе, чтобы поприветствовать и перекинутся парой фраз. Вот к нему-то я и поехал.

 

Дежурный сержант на КПП сел ко мне в машину и проводил меня по извилистым дорожкам великолепного парка к главному королевскому дворцу. Одноэтажное, несколько вычурное здание в мавританском стиле было явно древнего происхождения и великолепно смотрелось на фоне синего моря. Внутри оно также здорово походило именно на обжитой королевский дворец, а не на безвкусные голливудские декорации… Тяжелая резная мебель темного, почти черного цвета, гобелены на стенах, толстые ковры на полу, множество непонятных, изящных и привлекательных вещичек, все это создавало неповторимую атмосферу сказок «Тысячи и одной ночи».

Начальник штаба батальона, высокий стройный майор с необыкновенно белым лицом, ждал меня в большой комнате, сидя за круглым инкрустированным столом, за который он  пригласил и меня. Мы обменялись приветствиями, дежурными фразами вежливости, без которых ни один араб не начнет работу. Заметив, что я продолжаю внимательно осматривать большую со вкусом обставленную музейной мебелью комнату, майор произнес: «Нравится? Это бывший кабинет короля Идриса. Вон за тем столом, - он показал на небольшой письменный стол в углу комнаты, - он подписывал свои указы.. Там еще его ручка сохранилась...» «Вам бы здесь музей открыть, а не казармы…» - я запнулся, опасаясь обидеть хозяина, но он со смехом закончил мою фразу: «Жандармов? Так именно мы и охраняем эти реликвии. Мы всё охраняем! Пусти сюда так называемый народ – и в миг он все растащит. Мы – хранители! Здесь все подлинное, уникальное, ценное!» Но уже через несколько минут он опроверг сам себя. Мое внимание привлекла висевшая в рамке на стене небольшая карта Средиземноморья. Нарисована она была вручную в стиле 16-17 века, надписи на потемневшей от времени бумаге были на португальском языке. Карта была явно старинная, не подделка, я в этом немного разбираюсь, недаром же несколько лет проработал в Историческом музее в Москве. И все же я спросил: «И эта тоже настоящая?» Майор ответил вопросом: «Нравится? Мне тоже… И королю нравилась, если он ее на особое место повесил… Конечно, настоящая, здесь нет подделок!» Неожиданно он подошел к карте, аккуратно снял ее со стены и протянул мне со словами: «Бери, дарю на память!» Я удивился: «Вы же хранители! Вы не можете раздаривать…» «Настоящему другу и ценителю подарить ничего не жалко…» Так эта карта оказалась у меня. Да-с, действительно жандармы… Хранители…

Мы вернулись за стол и перешли к обсуждению вопросов взаимодействия. Майор встал и из ящика королевского письменного стола достал карту Тобрука, разложил ее передо мной. На карте была нанесена обстановка – посты охраны, выделены охраняемые объекты, намечены маршруты патрулирования, в общем, на ней многое было нанесено. Майор предельно коротко, но очень ясно обрисовал мне положение батальона, зоны его ответственности, порядок действий при чрезвычайных ситуациях. Охрана объектов осуществляется силами 2 рот охраны.  При этом на объектах находится одна рота, вторая в это время является резервом и выделяет дежурный взвод, который круглосуточно находится в полной боевой готовности. Рота БМП – резерв командира, в ней тоже выделяется дежурный взвод. Рота спецназначения работает самостоятельно – ведет разведку, патрулирует местность, город, осуществляет спецмероприятия (аресты), в ее составе есть саперы, способные разобраться с минами и прочими взрывающимися ловушками. Рота тяжелого вооружения, как и зенитная батарея (счетверенные пулеметные зенитные установки ЗПУ-4 и несколько «Шилок») обычно придаются ротам на объектах. Одним словом, Тобрук и его окрестности были практически целиком перекрыты   батальоном жандармерии и, в случае высадки десанта противника, этот батальон мог дать им хороший отпор, но только в интересах охраняемых объектов! Мы договорились, что части округа возьмут на себя внешний периметр обороны, а внутри города будут действовать подразделения жандармерии и территориальных войск, хотя это не исключает взаимопомощи и поддержки друг друга. Вопросы связи, оповещения, обмена разведывательной информацией начальник штаба отработает сам совместно с начштаба округа.

Все проблемы к моему удовлетворению были решены и я, собираясь уже откланяться, спросил: «Есть ли у вас какие-нибудь вопросы ко мне?» Майор кивнул головой и, откинувшись на спинку кресла, сказал: «Я хорошо помню, как вы помогли нам однажды с ремонтом БМП. Не могли бы ваши специалисты сейчас пристрелять БМП, я имею ввиду прежде всего пушки, да и пулеметы тоже, а также ЗПУ-4?» Я задумался. Пулеметы, в том числе и ЗПУ, я мог бы пристрелять и сам, правда, забыл уже который ствол в ЗПУ основной…, кажется левый нижний, мы этим занимались в училище в Одессе с нашими слушателями (помнишь, я писал тебе, что переводя, мы сами обучались?). А вот пушки БМП… Теоретически я знал, как это сделать, но практически ни разу не работал. Впрочем, вопрос был поставлен о «специалистах», оно и понятно, нужны «хабиры», эксперты, а не любители… «Хорошо. У нас сейчас в Бардии работает группа специалистов, чехи и русские. Там есть артвооруженец. Командующий продлил им командировку, но они, по-моему, уже завершают работу. Если командующий разрешит, я привезу артвооруженца к вам, он, кстати, очень хороший «хабир». Майор широко улыбнулся: «А если не разрешит?» Я засмеялся и ответил: «Такого быть не может. А если и случится, то я привезу его просто так, но тогда вам придется оплатить ему командировку, поставить на довольствие, ну, и все такое прочее – рабочая одежда, жилье…» Майор рассмеялся: «Он получит все это даже в том случае, если командующий даст «добро». И последний вопрос, Владимир. Сколько нам надо подготовить боеприпасов для пристрелки орудий БМП?» Я задумался, припоминая теорию, что ж мы там говорили по этому поводу? Кажется, три снаряда на ствол… Или мне это кажется, не помню. Ладно, возьмем с запасом: «Готовьте по 10 снарядов на машину». В это время сбоку открылась дверь и в комнату уверенно вошел… непонятно кто… В длинной английской шинели до пят с поднятым воротником, наброшенной на плечи, вошел весь помятый, неделю не бритый военный, который уверенно уселся на диван, потом, подвинув подушки, полулегся на них. Ни слова он не сказал, а майор, взглянув на него, продолжал разговор. Интересная личность, старшина, наверное, какой-то. У арабов свои, специфические, понятия о дисциплине. Решив не обращать на него внимания, я продолжил: «Десять. Это с запасом. На одних машинах обойдемся тремя, ну, четырьмя, на других расход может быть больше». «Владимир! Сто штук! Это же много!» - воскликнул майор. Неожиданно со стороны дивана раздался хриплый, но громкий голос: «Я дам сто снарядов». Я с удивлением посмотрел на это чудо в перьях, которое решило заговорить, да еще таким хозяйским голосом. Начштаба неожиданно встал и торжественным голосом заявил: «Прошу меня извинить, Владимир, за то, что я не представил вам командира батальона жандармерии, полковника…» (Он назвал его имя, но память моя, увы, не сохранила его.). Полковник тоже встал, пожал мне руку, сказав традиционную фразу: «Ахлян ва сахлян, добро пожаловать». Так я познакомился и с командиром батальона, старым другом Лидера, его наперсником и приятелем. Потом уже он показывал мне фотографии, где он был снят вместе с Лидером. Что интересно, так это то, что Лидером на них выглядел именно полковник, а не Каддафи. Уже после, в 90-е, мои тунисские друзья-подпольщики рассказали мне удивительную вещь. Я потом, вернувшись в Триполи, проверил ее у Абдаллы Синнуси, он ее подтвердил. Короче говоря, Лидер не есть лидер, он равный среди равных внутри «джамаа», группы, хунты, которая заправляет всеми делами. В нее входят 10-12 человек и они признают только формальное внешнее, представительское лидерство Лидера, оставаясь в его тени. В конце 70-х «джамаа» отстранили Каддафи от власти, ему было запрещено заниматься политикой, выступать перед СМИ, запретили ему встречаться с главами иностранных государств, даже в аэропорт запретили ездить. Разрешили ему только заниматься идеологией и воспитанием молодежи. Вот тогда-то он и написал свою «Зеленую книгу». Потом он вернулся в лидерство, точнее, его вернули, но внутри хунты он оставался и остается по сей день только равным среди равных. Потому-то полковник на этих фотографиях и выглядел лидером рядом с Каддафи, ибо он был равен ему, он был членом «джамаа». Но это я понял уже много позднее.

Полковник и майор, начальник штаба, проводили меня до машины, мы договорились, что через день-два я привезу им артвооруженца, а они в один голос приглашали заезжать к ним почаще на чашечку кофе. Потом это доброе знакомство принесло и мне, и нам, очень много полезного. Я спешил домой, хотелось поделиться с Бандурой результатами этого визита и дать ему возможность похвастаться покупками. Но Бандура меня встретил хмурым и озабоченным. «Приехали генералы из Триполи. Завтра на Шарике в 16.00 сбор всех. Будет общее партсобрание. Жданов прислал посыльного, чтобы сообщить эту радостную новость. Но меня пугает, что посыльный, капитан Розанов, ты его знаешь, со слов Жданова сказал, чтобы Гузенко был обязательно» «С чего это они персональное приглашение шлют? Никогда такого не было» «Вот и я думаю – с чего? Может, про нашу самодеятельность прослышали?» «Не, самодеятельностью она была только в самом начале, а дальше мы работали только по плану командующего. Согласись, мы, группа специалистов штаба округа,  не можем работать вопреки его планам? Или поперек?» «Ага, - согласился Бандура, - как и перпендикулярно им тоже». Мы посмеялись невесело, а потом махнули рукой – будут неприятности, если будут, то только завтра, тогда и расстроимся. А сейчас, как заорал громовым голосом Бандура, «команде петь песни и веселиться!» Тут, как всегда весьма кстати и Абдо Раззак появился с красивой черной литровой бутылкой великолепного итальянского спирта. Все проблемы были забыты.

Утром, как обычно, мы со свежей головой (после итальянского спирта голова не болит и чувствуешь себя отлично) приехали в штаб округа. Бандура побежал к артиллеристу уточнить некоторые моменты, а я пошел к командующему, чтобы доложить ему результаты переговоров с жандармами и появившиеся у меня вчера вечером новые мысли, навеянные этим замечательным итальянским напитком…

Командующего я нашел в бункере, в оперативном отделе. Бункер хорошо охранялся, везде стоят часовые, но моя таарифа действовала и на них.  В оперативной комнате царило непонятное мне возбуждение. Командующий объяснил, что вчера вечером  в пустыне, примерно на полпути из Бардии в Джагбуб, прорвалась крупная банда, численностью около 200 человек (по оценке патрульных из 7-й пустынной бригады). Патрули следовали за ними, но ночью потеряли  их. Утром пара Мигов-23 их обнаружила, атаковала, передала координаты банды. Сейчас мятежников обрабатывают вертолеты и МиГи. Патрули держатся в стороне. Начальник оперативного отдела предлагает вертолетами перебросить пехоту, но банда на машинах, просто оторвется от пехоты и уйдет в пустыню. Новость действительно тревожная.

Я доложил командующему о разговоре с начальником штаба батальона жандармерии и предложил следующее. Если уж жандармы перекрыли весь Тобрук, то нам внутри его делать нечего, возьмем на себя только внешний периметр, подходы, пустыню, а в помощь жандармам надо придать территориальные роты. Командующий задумался, потом сказал, что вся эта затея с территориальными войсками ему не нравится. Ополченцы должны отмобилизовать 9 пехотных рот и две противотанковые батареи за 8 часов после объявления мобилизации. Но мобилизационные учения не проводились ни разу, роты существуют только на бумаге. «Следовательно, - делает вывод командующий, – в ближайшие же дни поднимем территориалов по тревоге, посмотрим, на что они годны.»  Забегая вперед, скажу, что учения были проведены. Вместо 8 часов по планам удалось собрать 7 рот и одну батарею к концу третьих суток (!), что вызвало отставку командующего территориальными войсками Восточной провинции. Новый командующий, временно назначенный генералом Салехом из офицеров штаба округа, устраивал учения каждую неделю, добившись значительных успехов. Каждой роте была определена задача, налажено взаимодействие между ними, с батальоном жандармерии, с округом. Но реальной силой территориалов, мы, увы, считать не могли, хотя дыры и бреши в обороне города они заткнули.

На Шарик мы ехали с Бандурой молча, наговорились уже. Приехали вовремя, народ еще только подтягивался к залу. Мы постарались занять места, как всегда на таких мероприятиях, в задних рядах. Партсобрание объединенной организации гарнизона Тобрук выглядело солидным – около полутора сотни коммунистов из военных специалистов, инженеров и рабочих судоремонтного завода, моряков, строителей. Ко мне подошел секретарь объединенной парторганизации и попросил меня выступить. «Повестка хоть какая?» «Будем обсуждать обращение ЦК КПСС к специалистам в Ливии. Доклад сделает начальник политотдела генерал Бельцев» «А о чем обращение-то? Надо ж хоть вчерне прикинуть выступление…?» «Не знаю, послушаем, а там по обстановке сообразишь что сказать…» Я и сообразил, и я сказал, и чуть не вылетел из партии, из Ливии, из армии…

Генерал Бельцев начал свое выступления фразами, которые я называю «карточкой лояльности» - о том высоком доверии, которое нам оказали партия и правительство, направив за рубежи нашей Родины для выполнения своего интернационального долга и т.д., и т.п. Вообще-то такие «карточки» распространены повсеместно. Возьми арабские армии – на столе у каждого офицера  увидишь Коран, это «карточки лояльности» режиму, он как бы подчеркивает этим, что он свой, он правоверный мусульманин. У нас это могут быть обязательные фразы первого абзаца любого выступления, любой статьи в военном журнале, в газете. Даже в нашем училище для иностранцев от нас требовали «партийность» в преподавании. Мне очень хорошо врезался в память один образец такой «партийности». Преподаватель огневой подготовки на занятии по изучению автомата Калашникова первую фразу («карточку лояльности») произнес быстро, скороговоркой: «Товарищи слушатели! Коммунистическая партия Советского Союза уделяет огромное внимание обеспечению Советских Вооруженных Сил передовым вооружением и боевой техникой. Поэтому, - здесь он повысил голос, тожественно объявляя, – автомат Калашникова состоит из следующих основных частей…» Такая вот партийность…

Под усыпляющий голос Бельцева, произносящего общие фразы, мои мысли потекли в своем направлении. Мне не давала покоя эта банда. Скорее всего, у одного из атаманов просто не выдержали нервы, и он решил на свой страх и риск в одиночку устроить революцию. А если нет? Если у него конкретная задача или серия задач? А если это разведка боем по плану Халифы? Нужен пленный, язык… А как его возьмешь с вертолета… Кстати, под Бейдой стоит подразделение парашютистов… может их привлечь, выбрасывать их вертолетами на путях таких вот банд, пусть разбираются с ними. Ребята он тренированные, натасканные, элита, одним словом. Надо подсказать генералу Салеху… Хотя парашютисты подчинены главному командованию, Триполи…. А с другой стороны Лидер дал же командующему карт-бланш… И зачем будут нужны парашютисты, когда загорится весь дом… Да, надо их использовать, пусть поработают по специальности, это им хорошая тренировка будет.

Ухо мое уловило изменение тональности в речи Бельцева и я прислушался. Бельцев же, выйдя из-за трибунки, подошел к первым рядам зала и, понизив голос, доверительно сообщил собранию: «Товарищи коммунисты! Центральный Комитет нашей партии вынужден обратиться к вам всем с очень важным в создавшейся обстановке обращением. Именно к вам, работающим в этой стране, в Ливии, в трудных и напряженных условиях, обращается ЦК!» Я насторожился. В голове быстро пробежала цепочка мыслей…Сейчас речь пойдет о напряженной обстановке на границе, о возможной войне, интересно, что в этом случае нам предложит ЦК? Но все равно хорошо, что в Москве знают обо всем, может быть и меры какие-нибудь примут, не бросят же нас здесь на съедение фундаменталистам!.. Но то, что я услышал от Бельцева, повергло меня в ступор, я не понял, может быть я ослышался? Но нет, он продолжает в том же духе! «Центральный Комитет очень беспокоит наличие в Ливии большого количества вышедшей из строя советской боевой техники. Это наносит ущерб нашей репутации, репутации Советского Союза, его армии, поэтому ЦК призывает вас всех – немедленно, засучив рукава, взяться за ремонт этой техники. Показать этим лентяям арабам как надо работать!» Они что там, совсем з глузду съехали? Здесь вот-вот война начнется, а мы, всё бросив, с отвертками и гаечными ключами полезем технику ремонтировать? Меня аж затрясло, мне это не нравится, здесь что-то не то. Неужели Бельцев не информировал Главпур об обстановке в Тобруке? Быть этого не может! И когда открыли прения, я выступил, первым. Начал я довольно спокойно, но потом меня понесло…

«Я всегда с уважением относился ко всем директивам и заявлениям Центрального Комитета, считая его истинно направляющей, а потом уже и руководящей силой нашего общества, - начал я с «карточки лояльности, - но в данном случае мне несколько неясен механизм реализации нашей помощи ЦК в этом деле.  Я готов откликнуться на этот призыв, но что конкретно я должен сделать? На авиабазе сейчас у нас сидит новая эскадрилья Миг-23, насколько я знаю, они все исправны. Да меня и не допустят без специального допуска к ремонту самолета! Может быть, дивизии ПВО требуется помощь? Но все радары в ней работают, пусковые установки в полном порядке, ракеты в соответствии с графиком проходят регламенты. Может быть, полковник Жданов что-то утаил от нас? Не думаю, есть, конечно, шероховатости, но они всегда устраняются и все дивизионы полностью боеготовы. Я правильно говорю, товарищ Жданов?» Полковник Жданов, как начальник гарнизона, был приглашен в президиум, сидел у всех на виду. «Совершено точно, все дивизионы в полной боевой готовности. Даже маленькие дивизионы, «Печора», в связи обострением обстановки поставлены на боевое дежурство». Не знаю, отметил ли Бельцев этот нюанс – «в связи с обострением обстановки»... Я продолжал: «Может быть у моряков проблемы, катера на грани затопления? Не слышал, вроде все на ходу, а если что и выходит из строя, так в Тобруке новый судоремонтный завод, а на нем работаю наши великолепнейшие специалисты, - я обвел зал рукой, отмечая, что многие закивали головой, - и они ремонтируют катера и без обращения ЦК, это их обязанность, долг, это их кусок хлеба. Может быть у нас, в Сухопутных войсках, сложилась безысходная обстановка, требующая немедленного привлечения всех наших специалистов к ремонту танков и БМП? Нет, процент выхода боевой техники из строя в округе не превышает нормы… Правда, в тяжелом транспортном батальон стоит порядка 80% автомобилей, но это только «Мерседесы», «МАНы», «Вольво», а 20% рабочей, двигающейся техники – советские КРАЗы и МАЗы. Так что конкретно от нас хочет ЦК, товарищ генерал? Лично я считаю, что в данном случае это очень вредное и неумное обращение, оно совершенно не по адресу, и совершенно несвоевременно!» Бельцев дернулся: «Не забывайтесь! Вы говорите о ЦК, о высшем партийном органе!» Я продолжил: «И в ЦК работают люди, которым свойственно ошибаться и, скорее всего, это обращение не Центрального Комитета, а одного из чиновников, который, не являясь членом ЦК, выступает от его имени. И я, кажется, даже знаю кто это… А, кстати, товарищ генерал, вы не могли бы нам продемонстрировать это письмо? Ах, нет с собой… Печально, печально…. Я вам не верю, товарищ генерал. В ваши обязанности входит информирование Главпура, как отдела ЦК, о военно-политической обстановке в Ливии. И если в обращении ни слова не сказано о той напряженности, в которой сейчас живет Тобрук, ожидая со дня на день вторжения банд исламских фундаменталистов, то это означает, что либо ЦК нас просто бросает здесь, не предпринимая никаких мер, в том числе и политических, либо ЦК об этом ничего не знает. Вы информировали Главпур об этом?» Генерал, лицо которого стало совершенно багровым, смотрел на меня сузившимися от бешенства глазами: «Я не обязан отчитываться перед вами о своей работе!» «Понимаю, это означает, что ни вы, и, соответственно, ни генерал Платов ЦК не информировали, и он просто не в курсе… А ведь обстановка такая, что вам ведь потом придется отвечать за свою бездеятельность» Генерал вскочил на ноги: «Вы обвиняете меня!!!??? Может, и генерала Платова тоже???» Это уже чисто политотдельский ход – переключить на Платова, чтобы потом доложить ему, что «этот щенок на вас хвост поднял!» Надо продолжать, а то он, чего доброго, наломает дров. Я ответил: «Генерал Платов очень уважаемый  всеми командир и он хорошо знает, что как командир-единоначальник он несет личную, персональную ответственность за все, что творится в его хозяйстве, в том числе и за результаты деятельности или бездеятельности своих ближайших помощников и заместителей». Я сказал это, глядя в упор в глаза Бельцева. Он взгляда не выдержал, отвел глаза в сторону и крикнул: «Все! Хватит! Садитесь!» «Извините, товарищ генерал, но мы не на совещании, мы на партсобрании и у меня еще по регламенту…, - я посмотрел на часы, - да, еще минута есть. Я хочу обратиться ко всем коммунистам. Обстановка напряженная и взрывоопасная. На территории Египта собралась целая армия, почти 40 тысяч исламских фундаменталистов. Среди них есть военные и неплохие военные. Командование округа предпринимает все меры, чтобы не допустить вторжения. Поэтому наша задача, каждого из нас, - засучив рукава, на своем месте, сделать все, чтобы организовать устойчивую оборону части, подразделения, базы, города. Помочь ливийским командирам в этом, внимательно следить за обстановкой в частях, не давать им расслабляться. Спасибо за внимание».

Выступить захотели многие, но все они как бы забыли об обращении ЦК и просто давали собравшимся отчеты о состоянии дел в своих подразделениях, на своих участках, некоторые прямо говорили о том, что полностью поддерживают мое выступление… У всех техника была в порядке и они не видели необходимости аврала, который им пытался навязать Бельцев.  Бандура, который сидел рядом со мной, шептал мне в ухо: «Ну, ты дурной, ты что – перепил вчера что ли? Тебя же сейчас выставят из Ливии в 24 часа. Он же теперь тебя живьем съест!» Я сидел мрачный, внутри все кипело, но и я осознавал, что Бельцев меня так просто не отпустит, особенно после этого его провала, он мужик мстительный.

Во время перерыва, ко мне подошел невысокий худощавый человек в сером костюме, он сидел в президиуме, но видел я его в первый раз, наверно какой-то офицер из Аппарата. Прикурив сигарету, он обратился ко мне: «Владимир Витальевич! А вы не перегнули палку? В принципе, я со всеми вашими доводами согласен, но можно было сделать это как-то по другому…» «Извините, - ответил я ему, - не имею чести знать вас. Представьтесь.» «О, прошу прощения. Я новый секретарь объединенной парторганизации по Ливии подполковник…» - он назвал фамилию, но у меня она в голове так и не всплывает сейчас, помню, что звали его Сергей Николаевич… «А, вы тот самый секретарь, которого назначило ЦК, а мы потом задним числом вас и избрали» «Не надо так. Это уже традиция, неправильная, конечно, как и многое у нас…» Эта фраза меня расположила к нему. Скажу тебе, что после этой встречи мы с ним подружились. Каждый раз, приезжая в Тобрук, он искал встречи со мной, чтобы, как он говорил, «посоветоваться». Разговаривали мы с ним часами, обсуждали «перестройку» и то, чем она нам грозит. И он действительно советовался со мной по многим вопросам. Только однажды мы с ним поругались, но об этом потом как-нибудь при случае. «Знаете, Сергей Николаевич, возможно, мое выступление было несколько резковатым, но я ненавижу политкорректность, выдуманную только для того, чтобы не говорить правду, чтобы замазывать истину. Бельцев ничего о стране не знает! Но информирует ЦК! Я могу после этого доверять ЦК, по крайней мере, в вопросах Ливии? Нет, не могу. С моей точки зрения такая позиция Бельцева граничит с преступлением, с изменой. Нас тут резать собираются, а он в роли стороннего наблюдателя будет потом только трупы подсчитывать». «Неужели все так серьезно?» «Очень серьезно. Вот сейчас, в эти минуты, вертолеты добивают крупную банду, которая прорвалась недалеко через границу. Надеюсь, что добили» «Откуда эта информация?» «Я же работаю в штабе округа…» «Только зря вы сказали об этом в зале, там же сидят гражданские люди, могут запаниковать…» «Они все – коммунисты и делить их на категории нельзя, особенно сейчас, когда мы все в одном положении…» «В каком?» «Потенциальные жертвы, если ничего делать не будем..»

Нас позвали в зал. Резолюцию приняли сдержанную. «Заслушав и обсудив доклад генерала Бельцева об обращении ЦК к коммунистам в составе корпуса советских военных специалистов в Ливии, коммунисты объединенной парторганизации Тобрука заверяют Центральный Комитет партии в том, что они предпримут все, что в их силах, чтобы не допустить выхода из строя советской боевой техники, которая в настоящее время полностью боеготова…»  Вот такой вот щелчок по носу…. И Бельцеву, и самому ЦК…

Уже стемнело, когда мы с Бандурой медленно шли по дорожке «Шарика» к своей машине. На душе было погано, а тут еще Бандура непрерывно гудел над ухом: «Ну ты дурной… Ну ты и псих ненормальный…» Это я знал и без него, сказал бы что-нибудь другое, успокоил бы… Хотя что тут скажешь-то….  Неожиданно из темноты, из-за угла генеральского домика, навстречу вышел Бельцев и, не останавливаясь, произнес: «Гузенко, идите за мной!» Голос ничего хорошего не предвещал, и я был благодарен Бандуре, который ободряюще пожал мой локоть и прошептал: «Только спокойнее…» Генерал быстрым и уверенным шагом привел меня в курилку возле генеральской «резиденции». Я шел за ним и думал, что вот начинается второй раунд, но теперь уже не на арене партсобрания, где мы, хоть и формально, но были равны. Теперь, когда собрание кончилось, начинаются жесткие армейские будни, и генерал вновь стал генералом, а я как был, так и остался «бездельником-переводчиком». Бытовало тогда среди генералитета такое мнение, что переводчики «ни хрена не делают, только языком болтают…»

Бельцев сел на скамейку и хмуро смотрел на меня, смотрел долго, изучающее. Я стоял перед ним, просчитывая варианты беседы. Политработники, в особенности же их генералы, величайшие мастера казуистики, спорить с ними невозможно, они любое твое слово выворачивают наизнанку и обращают против тебя. И если ты попадаешь на их удочку, отвечаешь и говоришь по их правилам, следуя в заданной ими тематике и тональности, то ты проигрываешь сразу же и бесспорно. Разрушить их политико-идеологические словесные кружева можно лишь только грубой конкретикой, грубыми фактами, наглым ответным давлением. Они же – политработники, привыкшие к интригам, значит, будем играть в интригу, будем давить, будем блефовать…. Зря он молчит и дает мне собраться с мыслями…

Бельцев осмотрелся – вокруг никого не было, мы были одни, значит, разговор будет острым, без свидетелей. «Я еще в Триполи наметил себе провести с вами беседу, - начал Бельцев, - к которой меня подтолкнула встреча с полковником Королевым»…. А-а, вот откуда ноги растут, привет от ККК с «того света», значит, в Триполи он успел здорово нагадить. Нет, таки правильно его Елена Павловна выставила вон… Кстати, это объясняет и «персональное приглашение» на партсобрание…. А Бельцев продолжал: «Я ему, честно  говоря, не очень-то поверил. Ну не может быть среди советских офицеров, среди старших офицеров, коммунистов, такого человека, которого он нарисовал. Да, не поверил, - Бельцев повысил голос, - но я ошибся, здорово ошибся, ибо полковник Королев, оказывается, просто смягчил вашу характеристику, на самом деле, как я убедился сегодня, вы гораздо хуже и опаснее!»  Интересно бы все-таки узнать, что ему наплел там этот куклуксклановец… «В общем так, проводить с вами воспитательную беседу, как сначала собирался, я не буду, бесполезно. Вас надо просто гнать, гнать из партии, гнать из армии…» Он начал заводиться, и я решил его слегка подогреть, прежде чем нанести ему удар. «Месть за критику на партсобрании? И вы еще считаете себя коммунистом?» «Ах ты…!» – Генерал остановился, не произнес кто я есмь в его глазах, затем, махнув рукой, продолжил – «Бесполезно говорить с тобой. В общем, в партии тебе не быть, я буду ставить вопрос выше о твоем исключении. И мой совет – собирай чемоданы, что б по первому же звонку сразу быть в Триполи. А я, - он злорадно ухмыльнулся, - подготовлю все документы, чтобы в Москве тебя с позором выгнали из армии вообще. С позором!!!». Пора наносить удар, иначе он свернет разговор. «В отношении чемоданов и первого же звонка… Вам, товарищ генерал, придется вызывать взвод морской пехоты, чтобы доставить меня в Триполи». Ага, в глазах мелькнуло недоумение, не ожидал, продолжим. «А вызвать вы его сможете только с кораблей Средиземноморской эскадры, которой командует… Вы знаете чей сын… Заодно и поинтересуетесь, что он может сказать о Гузенко, он вам скажет.. Если захочет, конечно…» Бельцев не ожидал такого поворота и поэтому только спросил: «А чей он сын?» «А вы не ленитесь, потрудитесь сами все узнать, а потом хорошенько подумать. А я тем временем подготовлю ему письмо об этом партсобрании и вашей антипартийной политике в такой момент. Пусть он его отцу покажет… Какой вы к черту политработник!!! Вы просто партийный жандарм, хранитель устоев, впрочем, и жа<

Dudchenko Vladimir · Апр. 23 '17 · Комментариев: 3
Страницы: 1 2 3 »