Дневники

Результат поиска для: "санья"

Нам это надоело, и по настоянию Кати мы дружной толпой отправились в залив Ялунвань. Это место оказалось не так близко от Санья, поэтому пришлось сначала ехать на микроавтобусе, а затем на грузовичке, который также, как и моторикши, был приспособлен к таким экскурсионным поездкам. В глубине острова простирались огромные пространства почти дикой природы, люди попадались редко. Ехать пришлось довольно долго, поэтому мы обратили внимание на желтую воду в реках и зеленую в прудах, на таких же, как и везде, мальчишек, ловящих рыбу при помощи самодельных удочек, на убогие низкие лачуги местных жителей в небольших селениях у подножия гор, черномазых свиней непонятного цвета и черно-сизых буйволов, бродящих в свободном поиске пищи. Спокойная, неторопливая жизнь, которая течет сама собой по сложившимся тысячелетиями привычкам и законам, далекая от вмешательства какой-либо цивилизации. Большая часть домов аборигенов слеплена из глины и тростника или пальмовых листьев, как в фильмах о туземцах, но кое-где были уже заметны и богатенькие дома из камня.

В садах мы видели много кокосовых и банановых пальм, но бананов в это время года было не видно. Зелени действительно было много, но еще больше было грязи. Неподалеку от селений разноразмерные латки полей и много заболоченных участков из-за обилия воды. Здесь властвуют волы, иногда со своим потомством. По полям ползают в грязи утки, важно ходят жирные гуси. Иногда среди полей лежат огромные, безликие, гладкие камни диаметром до 5-7 метров, убрать которые, судя по всему, не представляется возможным. Кое-где на полях так же, как и на континенте, видны круглые курганчики могил, но чаще могилы располагаются на склонах гор, где есть уже белые надгробья, которые хорошо выделяются на фоне зелени.

Один крестьянин, несмотря на праздник работавший в поле в такую жару, видимо, устал и решил искупаться. Он скинул одежду и, в чем мать родила, спокойно, совершенно не обращая внимания ни на кого и ни на что, отправился в местный водоем с какой-то мутной водой. Этому явно было не до моря, не до праздников и не до любопытных туристов.

Иногда проезжали мимо ворот воинских частей. Очень странно видеть в эти дни часовых в касках и с автоматами у ворот части, то есть по-нашему всего лишь обычная служба на КПП, где наши солдаты даже и штык-нож не всегда носят. А здесь царит порядок, тем более на праздник, наверняка, устанавливается повышенная боеготовность.

А в это время на прекрасном пляже с мелким песочком, куда мы прибыли через некоторое время, оказалось довольно много людей. Эти китайские граждане уже вели себя совсем иначе. Они были в купальниках, активно загорали и купались, ничем не отличаясь от европейцев. Видимо, воспользовавшись праздником, прибыли из каких-то городов или других цивилизованных мест.

На пляже залива Ялунвань

Больше всего меня поразил красивейший залив, в море и на берегу которого отсутствует какая-либо цивилизация, поэтому и выглядит он чище и значительно натуральнее, чем в пределах прибрежного города. В глубине залива красивый остров, за которым чередой следуют другие «зубы» морского дракона, что собственно и дало название заливу. Поэтому вполне понятна стела с надписью «Самый лучший залив Поднебесной».

Немного позагорав и выкупавшись в гостях у «Дракона», мы отведали какие-то экзотически-тропические сочные фрукты, названия которых даже трудно запомнить, потому что я за свою жизнь никогда не видел их даже на картинках. А когда решили отправиться назад, поняли, что мы не учли местные особенности. Большинство китайцев, отдыхавших здесь, прибыло сюда на своем транспорте, на личных машинах или микроавтобусах, а те, кто так же, как и мы, прибыли дикарями, активно штурмовали последние грузовички. Нам ничего не оставалось делать, как последовать их примеру. Выбора не было, поэтому мы с боем взяли один грузовичок. Мотор у него был, но капота не было. Нашу мадам, правда, удалось посадить в кабину. В небольшом самодельном кузове были две узких скамейки вдоль бортов. На них уже сидели китайцы, успевшие прийти до нас, часть людей стояли в кузове, наклонив головы из-за низкого тента. Но и здесь места всем не хватило, поэтому часть людей торчало наружу, а Миша и одна из наших студенток вынуждены были повиснуть сзади за бортом, стоя одной ногой на заднем бампере, чем сильно потешали, проезжавших мимо на личных или персональных авто, китайцев.

Не знаю, возможно, им нравились приветственные возгласы раздухарившегося Миши, активно размахивавшего свободной рукой, поскольку другой рукой надо было держаться за стойку своей машины, но скорее всего их внимание все же больше привлекала обтянутая лосинами попка нашей Оли. Но в любом случае проезжавшие мимо и обгонявшие нас водители весело улыбались и громко сигналили. Народ, сидевший в кузове нашей машины, тоже развеселился. Вот такое празднование, чисто по-нашему, оставило хорошее впечатление не только у нас. Как говорится, усталые, но довольные туристы вернулись домой.

Мы еще некоторое время болтали, пока Катя собиралась. Затем вышли из комнаты и услышали шум, доносившийся с нижнего этажа. Отчетливо слышались только возгласы: «Этот маленький лаовай!… Этот маленький лаовай!…» Мы начали спускаться по лестнице, и перед нами открылась поразительная картина, от которой мы не знали, что делать, то ли смеяться, то ли плакать. На лестничной площадке сидел Ванечка и с деловым видом очищал очередной мандаринчик, вся площадка вокруг него была обильно усыпана оранжевыми мандариновыми корками, а рядом стояла возмущенная горничная, которая всплескивала руками и причитала:

- Этот маленький лаовай съел все мандарины.

Новогоднее мандариновое деревце, еще не тронутое Ванечкой

Трогать этого варвара она не решалась. Ванечка смотрел на нее совершенно невинными голубыми глазами, не понимая, чем рассержена эта тетя, с которой у него всегда были такие добрые отношения. С двух деревцев из четырех урожай им был снят уже полностью. Увидев, что мы спускаемся по лестнице, горничная замолчала и быстро скрылась. А Катя бросилась улаживать этот «международный» скандал.

В городе толпы расфуфыренных, но совершенно трезвых китайцев бесцельно бродили по улицам, а поскольку в этом маленьком городишке других мест отдыха, видимо, не было, то большинство из них выходило к берегу моря и к цивилизованным гостиницам на берегу. При этом женщины в своих лакированных туфлях на каблуках мужественно двигались по песку пляжа, но никто так и не разделся, и не выкупался. Но все относительно.

Что-то для нас в их жизни было удивительным, а все китайцы – и женщины и мужчины – пялились на сумасшедших, по их понятиям, иностранцев, которые были непристойно обнажены и в этот праздничный день, не боясь злых духов, лезли в море совсем не для того, чтобы вымыться. Вид обнаженных тел, особенно женских, вызывал у китайцев особую эйфорию. Когда я, вдоволь наплававшись, подплывал к берегу, то увидел огромную толпу наряженных китайцев-мужчин, столпившихся на пляже в одном месте. Сначала я удивился и даже насторожился, не случилось ли чего. Но потом, увидев причину этого импровизированного митинга, расхохотался.

Толпа стояла полукругом на почтительном расстоянии от линии моря, на отмели которого плескалась наша Катерина с ее весьма выразительными формами. Судя по всему, это зрелище было особенно необычным для худосочных китайцев-южан, которые такого роскошного тела вообще, наверняка, в жизнь не видели.

Надо отдать должное и самообладанию русской Венеры, которая на все это, казалось, не обращала никакого внимания. Более того, когда ей надоело плескаться, поднялась во весь свой богатырский рост, «коня на ходу остановит, в горящую избу войдет», и стала медленно, как бы растягивая удовольствие себе и доставляя удовольствие зрителям, входить в воду. Пока она минут десять продвигалась вперед по мелководью, вся очарованная толпа без единого звука наблюдала за ней. Когда же эта русалка, наконец, полностью насладившись их благоговейным вниманием, бросилась в волны и красиво поплыла брассом далеко-далеко в море, они еще некоторое время любовались, как ее неслабые телеса вздымались над волнами. Но спектакль закончился, и зрители стали постепенно расходиться. Жаль, я не догадался пройтись с шапкой по кругу. За такое зрелище надо платить!

Праздник у китайцев продолжался еще довольно долго, и каждый день примерно одинаково. Хороший обед и променад вдоль моря.


             

Празднично настроенные китайцы наблюдают за купанием русской Венеры








 

          

        Ванечка инспектирует лавки с пиротехническими средствами

Мы же накануне праздника сначала посидели в небольшом ресторанчике. Ребята, прожившие в Китае уже несколько лет, вспоминали о прошлых праздниках и рассказывали об этих традициях, окончательно заинтриговав меня. Конечно, вскоре решили, что лучше всего было бы наблюдать картину праздника с высокой горы Лухуйтоу, откуда открывается прекрасный вид на город, порт и залив. И через некоторое время мы всей компанией уже дружно усаживались в коляску с трудом обнаруженного, видимо, последнего моторикши. Решили, что сначала поднимутся женщины с Ванечкой, а затем он вернется за мужчинами.

Сначала мы зашли в наш коттедж, выпили кофе. Ребята удивились тому, в каком прекрасном месте мы остановились, даже загорелись желанием сюда переехать, но это уже не имело смысла, так как до их отъезда оставалось всего несколько дней.

После небольшого знакомства с экзотикой нашей гостиницы, мы пешком отправились в парк и стали подниматься на гору. Это оказалось не очень простым делом, поскольку гора, казавшаяся такой невзрачной снаружи, оказалась довольно высокой, а тем более идти пришлось по серпантину, что значительно увеличивало путь к вершине.

Между тем сумерки сгущались, а канонада соответственно усиливалась. Около полуночи грохот стал почти сплошным, а город расцветился огнями ракет, беспрестанно и беспорядочно взлетавших в ночное небо. Они перечеркивали небо в разных направлениях, образуя картину, совсем не схожую с официальными салютами. Над множеством джонок были подняты красные флаги. Все кругом трещало, свистело, стреляло и грохотало. От такой канонады мерзкие духи, надо полагать, разбегались в разные стороны, кто как мог. Судя по всему, никаких надежд на спасение у них не было.

Такое «безобразие» продолжалось около получаса, а затем постепенно пошло на убыль, и через час наступила вполне нормальная мирная ночь. Всех духов разогнали и пошли спать. Никаких тебе песен, плясок и гуляний до утра не бывает. Это особенность китайских праздников, которые более часа-двух не продолжаются. Даже такое кратковременное и в целом простое действо уже считается верхом нарушения спокойствия.

Дома китайцев были прибранными, если можно так выразиться, к празднику: наведена относительная чистота (несколько дней хозяйки наводят чистоту, судя по всему, один раз в год). На входах домов по обе стороны на стойках дверной обсады приклеивают «дуйляни» (парные надписи) с каким-либо таинственным не то заклинанием, не то пожеланием, написанными на красной бумаге. При этом надпись на одной стороне должна как бы перекликаться с надписью на противоположной стороне, иногда даже имея синонимичные или антонимичные значения. Иногда эти надписи рифмуются. На двери, в центре может быть приклеено изображение какого-либо святого или бога богатства. На входной двери у некоторых бывают изображения фигур мужчины и женщины в национальных костюмах в традиционном полупоклоне гостеприимства. На стеклах домов приклеивают вырезанные из красной бумаги изображения цветов, рыб, бабочек, птичек и другие узоры.

       На юге в учреждениях, в гостиницах иногда ставят небольшие настоящие зеленые мандариновые деревца в кадках с маленькими мандаринчиками на ветках. Это мандариновое дерево символизирует «денежное дерево», мандаринчики являются символами золотых монет. Но это только украшения по типу наших новогодних елок, никто этих мандаринчиков не трогает.

На следующий день мы отправились в гости к Мише и Кате. Серьезный Ванечка, как всегда, встретил нас у входа в гостиницу, где он помогал дежурной тете. Горничные гостиницы очень любили общаться с маленьким «лаоваем» (иностранцем). Мы поднялись в номер по лестнице, на каждой площадке которой стояли такие кадки с мандариновыми деревьями.

    
 Мы же накануне праздника сначала посидели в небольшом ресторанчике. Ребята, прожившие в Китае уже несколько лет, вспоминали о прошлых праздниках и рассказывали об этих традициях, окончательно заинтриговав меня. Конечно, вскоре решили, что лучше всего было бы наблюдать картину праздника с высокой горы Лухуйтоу, откуда открывается прекрасный вид на город, порт и залив. И через некоторое время мы всей компанией уже дружно усаживались в коляску с трудом обнаруженного, видимо, последнего моторикши. Решили, что сначала поднимутся женщины с Ванечкой, а затем он вернется за мужчинами.

Сначала мы зашли в наш коттедж, выпили кофе. Ребята удивились тому, в каком прекрасном месте мы остановились, даже загорелись желанием сюда переехать, но это уже не имело смысла, так как до их отъезда оставалось всего несколько дней.

После небольшого знакомства с экзотикой нашей гостиницы, мы пешком отправились в парк и стали подниматься на гору. Это оказалось не очень простым делом, поскольку гора, казавшаяся такой невзрачной снаружи, оказалась довольно высокой, а тем более идти пришлось по серпантину, что значительно увеличивало путь к вершине.

Между тем сумерки сгущались, а канонада соответственно усиливалась. Около полуночи грохот стал почти сплошным, а город расцветился огнями ракет, беспрестанно и беспорядочно взлетавших в ночное небо. Они перечеркивали небо в разных направлениях, образуя картину, совсем не схожую с официальными салютами. Над множеством джонок были подняты красные флаги. Все кругом трещало, свистело, стреляло и грохотало. От такой канонады мерзкие духи, надо полагать, разбегались в разные стороны, кто как мог. Судя по всему, никаких надежд на спасение у них не было.

Такое «безобразие» продолжалось около получаса, а затем постепенно пошло на убыль, и через час наступила вполне нормальная мирная ночь. Всех духов разогнали и пошли спать. Никаких тебе песен, плясок и гуляний до утра не бывает. Это особенность китайских праздников, которые более часа-двух не продолжаются. Даже такое кратковременное и в целом простое действо уже считается верхом нарушения спокойствия.

Дома китайцев были прибранными, если можно так выразиться, к празднику: наведена относительная чистота (несколько дней хозяйки наводят чистоту, судя по всему, один раз в год). На входах домов по обе стороны на стойках дверной обсады приклеивают «дуйляни» (парные надписи) с каким-либо таинственным не то заклинанием, не то пожеланием, написанными на красной бумаге. При этом надпись на одной стороне должна как бы перекликаться с надписью на противоположной стороне, иногда даже имея синонимичные или антонимичные значения. Иногда эти надписи рифмуются. На двери, в центре может быть приклеено изображение какого-либо святого или бога богатства. На входной двери у некоторых бывают изображения фигур мужчины и женщины в национальных костюмах в традиционном полупоклоне гостеприимства. На стеклах домов приклеивают вырезанные из красной бумаги изображения цветов, рыб, бабочек, птичек и другие узоры.




Глава 15. Праздник Весны

       Праздник Весны – самый большой праздник в Китае, который считается Новым годом по лунному календарю. Обычно он приходится на один из дней периода с конца января до середины февраля по солнечному календарю. Высчитывать его точную дату довольно трудно, и сами китайцы в большинстве своем не знают, например, когда будет этот праздник даже в следующем году, поэтому полагаются только на календари, которые для них специально разрабатывают в монастырях. Но уверяют, что этот календарь очень точный и помогает крестьянам в полевых работах. Это представляется довольно сомнительным, поскольку время получается плавающим и не соответствует календарной смене времен года. Более того, через каждые несколько лет приходится регулировать последовательность месяцев, добавляя целый месяц к очередному году.

       Нам предстояло увидеть празднование на острове Хайнань. Накануне праздника вся эта довольно неопрятная местная китайская публика сильно преобразилась, нарядившись в свои праздничные наряды. Наряды были хоть и неглаженные, но в основном новые. У мужчин это выражалось в чистой белой рубашке, ну а женщины, конечно, разукрасились, кто во что горазд. Особенно много было красного праздничного цвета.

Вечно чумазые, обычно кое-как одетые китайские ребятишки в праздничные дни были одеты в новые яркие наряды: невзирая на жуткую жару, мальчики в темные костюмчики под взрослых, а девочки в яркие раскрашенные платья, чаще розового или красного цвета. Это и понятно, ведь это в Китае цвет невест. Но дети есть дети: одна из таких юных красавиц, продемонстрировав перед нами свое чудесное платье, тут же стала кататься в нем по грязному песку пляжа.

Китайские девочки в праздничных нарядах

Напоминание о празднике началось задолго до него самого, потому что по вечерам постреливали довольно активно, ведь в Китае существует старый обычай: в темную новогоднюю ночь новолуния принято отпугивать злых духов грохотом большого количества пиротехники от простых хлопушек до огромных светящихся ракет. Запасы этой пиротехники в каждой семье закупают заранее.

Все улицы города Санья перед праздником были буквально завалены этими боеприпасами, которые продавалась едва ли не в каждой лавке. Не дай бог в эти дни случиться какому-нибудь незначительному пожару: фейерверк будет грандиозным – все взлетит на воздух. Много во время праздников бывает и жертв, особенно среди детей. Может быть, поэтому, а может быть, прикрываясь этим, в крупных городах Китая с этого года было запрещено пользоваться такой пиротехникой. 

Совершенно случайно еще осенью я оказался невольным свидетелем выполнения этого постановления о запрещении. Однажды я возвращался на велосипеде в свой университет и не мог понять, по какому поводу над всеми домами гремели взрывы и взлетали ракеты, хотя никакого праздника не было. Потом уже выяснил, что таким образом жители Пекина избавлялись от «боезапасов», которые могли вызвать большие неприятности, ведь было заявлено об уголовной ответственности не только за использование, но и за хранение таких взрывчатых веществ. А что такое уголовная ответственность в Китае, жители этой страны знают очень хорошо.

В канун встречи Нового года китайским женщинам вообще не рекомендуют выходить на улицу, чтобы не навлечь на себя злодеяния духов, поэтому они занимаются дома подготовкой к празднику: убирают и украшают дом, вечером приступают к приготовлению пищи. Главное – не пользоваться в новогодние дни ножами, ножницами и даже иголками. Правильное решение, ведь неизвестно, что может прийти в голову горячим китайским мужчинам после одного шкалика «Эрготоу» (название дешевой гаоляновой китайской водки – А.Ш.) за праздничным столом, поэтому еду в канун праздника заготавливают впрок.

В этот вечер вся семья собирается вместе: все сыновья вместе со своими женами и детьми, а также незамужние дочери стараются в этот вечер приехать в дом родителей. Семьи замужних дочерей бывают здесь в канун праздника крайне редко, поскольку они в это время должны быть в семье родителей мужа. По традиции в новогоднюю ночь китайцы на севере кушают пельмени с разными начинками (на южан такое правило не распространяется). Запивают пельмени водкой, которую они считают душистой. Чем крепче запах, тем водка считается лучше. Сразу оговорюсь, что эти запахи не имеют ничего общего с запахами сивушных масел русской самогонки.

В первый день праздника наносят визиты родственникам мужа, и лишь на второй день праздника мужья приводят своих жен и детей в семью тестя, то есть ее родителей. В этот день нередко можно наблюдать такую картинку, когда молодая женщина с ребенком в одной руке, да еще и с подарками в другой едва не бежит впереди, всем своим видом выражая нетерпение предстоящей встречи со своими родителями, а чуть сзади, как бы нехотя, неторопливо движется ее нарядный муж.

В последующие дни ходят поздравлять всех прочих уважаемых людей. По традиции, входя в дом, положено кланяться хозяину, потом алтарю, потом старшим в доме, что сейчас уже почти не делают, а просто желают: а) хорошего Нового года; б) чтобы было побольше сыновей и богатства; в) просто счастья. Среди подарков обычно бывают фрукты, вино (водка) в красивых коробках, какие-либо коробки со сладостями. Детям, а таковыми считаются все неженатые члены семьи, родители по давней традиции дарят новую одежду, а другие взрослые родственники дарят красные конвертики с деньгами, в зависимости от состоятельности дарителя и его отношения к одариваемому и его семье.

                  Связка жемчужных ожерелий в руках у китаянки





Впервые попробовал кокосовое молоко




Поначалу мы пытались обедать в китайских ресторанчиках, но вскоре поняли свою ошибку. Во-первых, замысловатость названий экзотических китайских блюд и южный диалект работающих там не позволяли выяснять характер пищи. Во-вторых, обслуживающий персонал при всей своей широкой улыбке все же проявлял редкое равнодушие к иностранцам и никоем образом не старался помочь – эффект наемного работника, не очень заинтересованного в посетителе. Но мы все же успели насладиться «Супом морской свежести», в котором чего только не было: и рыба, и креветки, и моллюски, но больше всего обычных морских ракушек, которых дети обычно собирают на берегу.

Харчевня на берегу моря

Но вскоре наши друзья подсказали нам, что гораздо удобнее питаться у одного китайца, который устраивает европейскую кухню прямо на улице, недалеко от пляжа. Вскоре мы действительно убедились в этом. Наши опасения насчет цены оказались напрасными, они были значительно ниже, чем в стационарных ресторанчиках, видимо, как раз потому, что хозяин этого импровизированного кафе, расставлявшего столики прямо на тротуаре, никому не платил арендной платы. Пищу они готовили во временном балаганчике, слепленном из каких-то немыслимых щитов не то гофрированной жести, не то шифера. Большим преимуществом было то, что меню у него было на китайском и английском языках. Это привлекало людей, вообще не владеющих китайским. Блюда были приготовлены достаточно профессионально, но без больших претензий, рассчитанные на быстрое питание, хотя по вечерам клиенты даже засиживались здесь за несколькими бутылками пива. Плохо было лишь то, что желающих вскоре оказалось довольно много, на что его времянка была не рассчитана, столов не всегда хватало, поэтому иногда приходилось ждать, но это тоже не было утомительным, потому что чаще всего мы приходили под вечер, когда никто никуда не торопился.

В один из дней мы побывали на местном экзотическом рынке, который на этот раз был действительно восточным. Местного колорита хоть отбавляй: люди буквально сидят друг на друге. Создается впечатление, что количество торгующих превышает количество покупателей. Торгуют всем!!! Нас поразило обилие рыбы и скромность фруктового выбора. Как ни странно, но некоторые привычные для нас фрукты оказались здесь дороже, чем в Пекине, а вот местные манго разных размеров были в полном достатке и в два раза дешевле, чем в Пекине.

А жемчуг на пляже, куда приходили китайские женщины сделать свой маленький бизнес, можно было купить почти за бесценок, что по понятным причинам не могло не заинтересовать отдыхающих здесь женщин.

Как-то попробовали настоящий кокос, прямо не выходя от своего райского сада. Раньше мне как-то не приходилось ни видеть настоящих кокосов, ни пробовать знаменитое кокосовое молоко. Оболочка этого ореха довольно толстая и очень плотная, как каменная.

Китаец сначала очень острым кривым ножом, как кубинский мачете, отрубил верхнюю часть ровно настолько, чтобы обнажился находящийся внутри орех. Затем аккуратно вскрыл его и дал возможность через соломинку выпить кокосовое молоко, которое на поверку оказалось просто соком, поскольку к молоку не имело ни малейшего отношения. Мутноватая, горьковато-кислая жидкость пьется легко, неплохо утоляет жажду. После того как мы выпили содержимое, хозяин разрубил весь орех пополам и начал выковыривать белую оболочку ореха примерно 8-10 мм толщиной. Со вкусом этого ореха я уже был знаком, поэтому с большим удовольствием весь вечер хрустел им, потому что моя компаньонка от этого блюда отказалась.


Моторикша





На песчаном пляже в феврале-месяце


         В один из первых дней я познакомился с бродячим китайским поэтом, который за неимением средств со всем своим скарбом размещался прямо на пляже, благо для жизни здесь не нужны укрытия даже ночью. На питание он подрабатывал тут же уборкой пляжа по утрам. Как выяснилось, он приехал из провинции Хунань, но никаких печатных работ не имеет, так как нет возможности напечатать свои труды. Показал целую тетрадь стихов, но почему-то под грифом «Вооруженные Силы Китая. Совершенно секретно». Заметив недоумение на моем лице, пояснил, что это для того чтобы отпугнуть любопытных. В достоинствах сих опусов мне, конечно, разобраться не удалось, но одну интересную особенность подметил. Очень трудно было найти в этих стихах рифму, потому что написаны они, как большинство современных стишей, без всякой рифмы. К тому же большая часть стихов посвящены КПК, армии, и лично товарищу Мао Цзэдуну, урожденному в той же провинции Хунань, откуда приехал этот бродячий поэт. Возможно, только форма, чтобы преподнести себя, но вполне допускаю, что этот не совсем нормальный именно так и мыслит, и «дело Мао в сердце твоем и моем». Долго выдержать его китайскую бесцеремонность, с которой он постоянно подходил к нам, было невозможно, и нам пришлось поменять место. 

Были на пляже и иностранные студенты из разных вузов Китая. Вскоре сюда на свой «медовый» месяц приехали и наши «молодожены» Надежда с Дмитрием, которые держались несколько обособленно, поэтому мы вскоре подружились не с ними, а с парой молодых людей, работающих в Шаньдуне по закупкам арахиса, и их очаровательным голубоглазым Ванечкой. Миша был родом из Москвы, а Катя - из Свердловска. Оба из советских аристократических семей. Между собой они очень хорошо сочетались: очень собранный и корректный Миша дополнялся жизнерадостным характером, общительностью и непосредственностью Кати. А уж рассудительность и серьезность суждений маленького «одинокого мужчины», каким выглядел их сынок, просто поражала. Даже Нелли Абдуллаевна, несмотря на свой снобизм, не смогла противостоять их обаянию. Ребята тоже были рады общению с соотечественниками. Позднее к нашей группе примкнули русские и украинские студентки из Пекинского института языков.



Название этого места Лухуйтоу в переводе означает «Лань повернула голову». И это название одной красивой местной легенды. В некие древние времена местный князь охотился в этих краях и, заметив неожиданно выскочившую из кустов лань, погнался за ней. Когда же он уже почти настиг ее, то лань повернула голову и... превратилась в красивую девушку. В соответствии с этой легендой на территории этой гостиницы была сделана небольшая скульптура.

 

Лань повернула голову и... превратилась в прекрасную девушку

Единственным неудобством было то, что море на побережье этого полуострова было непригодным для купания: не было пляжей, сплошные камни. Да и неподалеку был вход в порт, что тоже мало способствовало чистоте воды в этом заливе. Нам пришлось искать возможность добираться до пляжей с другой стороны полуострова, где был хороший песочек. Но и в этом у предприимчивых китайцев все было схвачено: весь день с утра до вечера по этому маршруту курсировали моторикши всего за 4 юаня. Местные жители использовали любые возможности подзаработать. Позднее я убедился, что такие услуги распространены не только в Санья, но и по всему Китаю в тех местах, где не ходит общественный транспорт.

На участке побережья, примыкающего к пляжам, активно велось строительство, а кое-где уже стояли благоустроенные отели. Было заметно, что в скором времени Санья превратится в крупное место индустрии отдыха и будет качать большие деньги. Все условия для этого здесь есть. Конечно, по благоустроенности эти современные отели были выше тех коттеджей, в которых мы остановились, но ведь несравненно выше была и плата, как мы вскоре выяснили. Да и стояли они на открытом солнце, совсем рядом, и их окна друг на друга смотрели вечером и днем. Нет, мы все же поступили умнее.

Вход на приличный, но закрытый пляж одного из отелей в то время тоже стоил четыре юаня на весь день. Пляж был достаточно чистым, да и людей еще было не очень много. В основном на всем пляже было лишь несколько иностранцев, неизвестно откуда появившихся здесь. У китайцев праздник еще не наступил, да и не расположены они были к раздеванию и купанию, только пялились на полуобнаженных иностранных женщин из-за ограды.

Позднее приехала большая группа японцев, много было богатых китайцев не то с Тайваня, не то из Гонконга, которые поселились в фешенебельном отеле прямо у моря. Но эти купальщики, выходившие из отеля в гостиничных белах махровых халатах, точно также после купания удалялись в свои апартаменты.

Необыкновенно синее издали и зеленоватое вблизи море почти всегда было довольно чистым, особенно по утрам. Вода была чудесной, и это в феврале (!), что нас особенно забавляло. Но это единственное, что нас спасало и от жуткой жары, ведь днем солнце палило нещадно, а зонтов и укрытий не было предусмотрено. Мы старались занять место под какой-нибудь пальмой, что бы хоть как-то укрыться от беспощадных лучей.


 


Райский уголок на острове Хайнань











Глава 14. Поездка на чудесный островХайнань.

       После успешной встречи Нового года Нелли Абдуллаевна стала вынашивать идею поездки на юг во время продолжительных зимних каникул. Но поскольку сама была ни бельмеса ни в чем, да и, судя по всему, привыкла по жизни, чтобы все для нее делали другие, то попросила выяснить все обстоятельства. Мало того, готова даже нанять меня в качестве переводчика, а за это оплатить стоимость моей дороги. Это, конечно, немного смешно, но… Предложение прокатиться на остров Хайнань, который находится уже в субтропиках, выглядело заманчиво, тем более, что и деньги в моем кармане к этому времени уже стали водиться. Кто знает, будет ли еще когда-нибудь такая возможность? Сразу же вспомнил своего сокурсника Аркадия и его мысль о необходимости поехать именно на Хайнань, где «тепло и… не только яблоки, но и «бананы колосятся». Неоднократно слышал от наших студентов, что многие из них во время зимних каникул ездят отдыхать именно туда.

       Началась тщательная проработка вопроса. Узнал сначала у наших студентов об их поездках. Оказалось, что это не такое уж и невозможное дело. Некоторые умудрялись прокатиться туда на неделю, затратив не более 200-300 долларов. Но для этого надо знать, как ехать, как плыть и где жить. Вскоре узнал, что вместе со нашей студенткой Наташей в это время живет девушка из Голландии, у которой есть замечательная книга-путеводитель по Китаю на английском языке. В книге было подробно и точно описано все вплоть до маршрутов автобусов и стоимости проезда в них, стоимость проезда на такси, стоимость номеров в гостиницах и условия проживания в них. Надо отдать должное предприимчивым американцам, которые, в отличие от наших людей, здесь времени даром не теряют.

       После этого побеседовал с хозяевами своей лавки, у которых коммерческие дела шли в это время прекрасно, поэтому они, видимо, считали себя обязанными мне. Отношение ко мне по-прежнему оставалось более чем замечательным. Они тоже собирались на праздник Весны ехать домой, и пообещали содействовать мне во всех вопросах встречи и отправки в Гуанчжоу, центре их провинции, где мне предстояло делать пересадку.

Сначала я взялся за билеты. Три дня ездил на вокзал, простоял в трех очередях, разглядывая бесстрастные, каменные лица билетёрш, но билеты в купейный вагон до Гуанчжоу все же купил. Сам бы я мог поехать и в плацкартном, но в другом вагоне моя дама ехать отказалась, хотя до этого клялась, что очень неприхотлива и к путешествиям привыкла. Ехать вместе с ней большого желания не было, но других попутчиков все равно не предвиделось, поэтому решил, что вместе все-таки лучше, чем одному. К тому же, если бы уехал один, то сильно бы обидел женщину, что в мои планы никак не входило, потому что это была пока единственная ниточка к возможности сохранить за собой ее место специалиста на факультете русского языка.

       Вот, наконец, вечером в один из последних дней января мы прибыли на вокзал. Небольшая проверка иностранцев до входа в вагон, обеспокоенный взгляд проводницы, которой, судя по всему, мы добавили хлопот, ведь в таких вагонах обычно ездят государственные чиновники и высший командный состав военных. Но в последнее время, правда, стали ездить и богатенькие «новые китайцы». Нам достались достаточно вежливые, молчаливые попутчики, но, возможно, как раз из тех, которым не рекомендуется общение с иностранцами, поэтому один из них сразу же вышел, поговорил с начальником поезда и через некоторое время их быстренько перевели в другое купе, что для нас стало хорошим подарком. Вагон был уже старым, но в купе было относительно чисто, на столике, покрытым белой салфеткой, стояла вазочка с цветочками, а под столиком – мусорница и термос с кипятком. Проводница на протяжение всего пути была очень предупредительной, почти как хорошая стюардесса самолета.

С удивлением мы отметили просто огромное количество полицейских, постоянно курсирующих вдоль вагона, проявляющих к нам неприкрытое любопытство, чуть ли не влезающих к нам в открытую дверь купе и обшаривающих взглядом все и вся. На протяжении всего пути полиция дежурила в нашем вагоне постоянно. Может быть, совсем и не из-за нас, а из-за наших бывших соседей, а может быть, просто совпадение, и им определено быть именно в этом вагоне, но такая забота даже радовала.

В первую ночь было еще прохладно, потому что в вагоне не топили. Но мы ехали на юг, поэтому надеялись, что потом будет теплее. И не ошиблись. Первое утро встретило густым туманом. Солнце в этом молочном небе выглядело лишь невнятным светлым пятном. Въехали в провинцию Хэнань. Пересекли Хуанхэ. Мутный, хоть и достаточно широкий поток, но до наших сибирских рек далеко. Течение в это время года было спокойным. Поезд некоторое время шел над поймой реки. Кое-где пойма тоже была перепахана, ведь крестьяне пользуются моментом получить урожай даже между разливами этой строптивой реки, постоянно меняющей свое русло.

Неугодий на китайских равнинах мало, почти все распахано. Народ уже в это время года активно работал на полях, но в основном мотыгами. Дома в деревнях из красного кирпича с черепичными или бетонными крышами. Повсюду заметно большое количество парников, но и открытые поля в этой части Китая уже начинали зеленеть.

Часто встречались могильные курганчики по всем полям, иногда скученно, как семейное кладбище, иногда одинокой могилой посреди распаханного поля. По-видимому, сохраняются еще старые могилы предков, потому что сейчас правительственными указами уже запрещено хоронить умерших на обрабатываемых землях.

       В районе Синьянчжань начались горы, по склонам которых были видны террасы клочков обработанной земли. Наконец-то, выехали из туманов провинции Хэнань, а в провинции Хубэй даже выглянуло солнце, и открылся замечательный полугорный рельеф. Поезд неоднократно пронизывал горы по сплошным многокилометровым туннелям. Бросалась в глаза непривычная для нас в это время года зелень огородов разных оттенков. Повсеместно были видны буйволы, по колено стоящие в воде; свиньи, свободно гуляющие по дворам, по улицам, вдоль дорог, копающиеся в помойках; и женщины, стирающие белье в любых водоемах, будь то реки, ручейки, озера или пруды. Как флаги, везде развевалось выстиранное к Празднику Весны белье в деревнях и, вывешенное на шестах с балконов домов, в городах. Люди здесь были одеты по-весеннему, без верхней одежды, хотя внутри, я уверен, у них, как обычно у всех китайцев, было несколько слоев белья, надеваемых слоями по принципу капусты.

       На третий день утром опять в сплошном молоке тумана мы прибыли в Гуанчжоу. Пахнуло влажным морским воздухом. Но было очень тепло, поэтому пришлось срочно скидывать наши хоть и не зимние, но все же плотные пекинские одежды.

Первым, что мы услышали, выйдя из вагона, было пение петухов, что несколько удивило нас, но потом мы поняли, что это их уже не петушиная, а скорее лебединая песня, так как вскоре мы прошли мимо контейнеров с курами, стоявшим на платформе и приготовленным, судя по всему, на заклание. Это как-то неприятно поразило нас, не привыкших к таким сценам на наших вокзалах.

Попытки увидеть на платформе встречающего нас хозяина моей лавки, который божился, что обязательно встретит меня у поезда, сначала не увенчались успехом. Зная необязательность китайцев, я внутренне начал готовиться к тому, чтобы приняться за дальнейшие хлопоты. Но пока готовился, мы вышли из вокзала, и уже издали я увидел сияющего Ху (их все по тем же нормам китайского гостеприимства просто не пустили на платформу). Через некоторое время он объявил нам, что нет никакого смысла даже пытаться купить билеты на пароходик, которым я собирался плыть до конечного пункта назначения, да и глупо болтаться в море целые сутки, когда можно за два часа спокойно долететь до города Санья, самой южной точки острова Хайнань, на самолете. На мои возражения по поводу дороговизны билетов, неподъемных для профессорско- преподавательского состава, он заявил, что их фирма в порядке «спонсорской помощи» берет эти расходы на себя.

Мы подошли к стоящей на стоянке «тойоте», где нас ждали другие ребята, работавшие в нашей лавке, и все вместе отправились покупать билеты, хотя наши действия при этом были минимальными. Ребята все сделали сами, попросив привезти билеты на обратном пути для отчета на фабрике. После этого сразу же повезли нас в аэропорт, остановившись по дороге у какого-то экзотического ресторана с морепродуктами, где мы шикарно пообедали. На столе появилась рыба в кисло-сладком соусе, жареные креветки, крабы, устрицы, которых я здесь попробовал впервые, но не ощутил такой радости, которую испытывают французы при потреблении этого вида молюсков. Нелли Абдуллаевна смотрела на все это широко раскрытыми глазами. Она не знала о моей дополнительной работе и никак не ожидала, что я пользуюсь у китайцев таким авторитетом.

После небольшого оформления билетов и проверки на безопасность, мы тепло распрощались с моими друзьями и пошли на посадку в самолет. Через два часа замечательного во всех отношениях полета мы уже приземлились в аэропорту города Санья, который находится уже в субтропической зоне. Но после приятного кондиционированного воздуха самолета мы неожиданно оказались в жутко душной полуденной жаре.

Пассажиры самолета, будучи местными жителями, как-то очень быстро куда-то растворились, а мы остались торчать посреди этой жары, утопая по щиколотку в придорожной пыли. Ну, совсем как в фильмах про Африку: летное поле, два каких-то немыслимых бунгало для аэропорта и больше ничего. Никаких такси, одни аборигены с предложениями довезти на раздолбанных машинах до города аж за 100 долларов. Понятно, что пытаются дурить иностранцев, но выхода практически не было. Ни автобусов, ни каких-то намеков на автобусную остановку поблизости не наблюдалось. Попытался найти защиты у расхристанного блюстителя порядка, прячущегося в тени навеса. Но тот на мои мольбы не особенно реагировал – это не входило в его обязанности. Зато после этого обращения к представителю власти цены за такси стали резко снижаться.

Наконец, мне удалось договориться с каким-то водилой за сотню юаней, и мы забросили свои вещи в грязный багажник полуразваливающейся машины, которую и назвать-то таковой можно было только условно. Тем не менее, это дребезжащее сооружение завелось, и мы отправились в каком-то направлении по жутко ухабистой, почти грунтовой дороге. А ведь раньше я считал, что плохие дороги бывают только в России. Оказывается, не только. Дорога была разбита до невозможности, в щели дверей летела пыль, покрывая нас плотным слоем с головы до ног.

На полдороге водитель вдруг остановился и побежал с ведром на заправку, которую представляла собой одиноко стоявшая у дороги женщина и три канистры, стоявшие возле ее ног. Но что это? У меня глаза на лоб полезли. Эта женщина достала безмен и стала взвешивать несколько литров бензина, которые налила в резиновое ведро водителя. Мы с моей соседкой переглянулись и дружно расхохотались.

Через некоторое время мы продолжили путь, похоже, по единственной улице этого странного городишки.

Водитель сначала делал вид, что не слышит о том, что я прошу его везти нас в гостиницу Лухуйтоу, о которой я уже заранее прочитал в известном справочнике, и всячески пытался отвезти нас в другую гостиницу, находившуюся значительно ближе. Но я тоже проявил твердость, и после некоторого препирательства мы все же начали подниматься в горы. И сразу стало понятным его нежелание: движок едва-едва тянул нас в гору. Пока мы ехали по извилистой горной дороге, нашему взору время от времени открывался вид на весь этот небольшой городишко.

Несколько ошарашенные девушки-дежурные на ресепшене тоже долго пытались нам объяснять, что это гостиница не для иностранцев, что на берегу есть другие, более комфортабельные, но меня убедить уже было трудно: я знал, что здесь должно быть хорошо. Девушки какое-то время куда-то звонили, кого-то спрашивали, и, наконец, «таможня дала добро», и одна из них, вооружившись ключами, повела нас куда-то в глубину тропического леса. Мы прошли мимо нескольких домов типа бараков, то есть одноэтажных, но довольно длинных отдельных коттеджей, имевших по нескольку комнат с обеих сторон. У одного из них мы остановились, и девушка сдала нас по этапу дежурной по этому зданию. Та в свою очередь привела нас дальше к нашим номерам, по пути поведав нам, что здесь отдыхал и «великий кормчий», а недавно даже был Председатель Цзян Цзэминь.

      Номера небольшие, но хорошо затененные. В каждом есть кровать, маленький холодильник и даже телевизор. Но самое главное, есть туалет с душем – мечта отдыхающих на море в любом месте мира. Вода, правда, по выдаче по определенным часам утром и вечером, но нас это более чем устраивало, тем более что и цена за номер оказалось вполне приемлемой. Справочник девушки-голандки не врал. По ходу выяснил у наших благодетельниц, где, собственно, море и пляж. После этого мы вышли на обследование окрестностей.

В первый день мы даже не поняли, что попали в райское место отдыха партийно- правительственной элиты или что-то вроде того. Очень уж смахивали эти коттеджи на аналогичные у нас. Но самым удивительным для нас была окружавшая нас природа. Высоченные диковинные деревья, кокосовые пальмы с настоящими кокосами, висящими где-то в вышине, перемешивались с развесистыми, но невысокими банановыми пальмами. Все это создавало в этом районе чудесный микроклимат, находясь в котором не страшна даже жара, пекущая вокруг этого оазиса. В вершинах деревьев с рассвета на все лады заливались птицы – явление для Китая довольно редкое. Чистейший воздух, особенно по утрам и вечерам, был напоен такими ароматами, что его, казалось, можно пить в качестве коктейля. В нем можно просто купаться, и совсем не нужны никакие другие воздушные ванны. Не знаю, каким может быть рай, но по нашим понятиям это было что-то очень похожее. Правда, по вечерам, когда жара спадала, по внешним стенкам домов очень быстро бегали ящерицы-гекончики, но совершенно безобидные, более того, как оказалось, помогающие уничтожать разных насекомых.