Дневники

Результат поиска для: "китайский новый год"

Нам это надоело, и по настоянию Кати мы дружной толпой отправились в залив Ялунвань. Это место оказалось не так близко от Санья, поэтому пришлось сначала ехать на микроавтобусе, а затем на грузовичке, который также, как и моторикши, был приспособлен к таким экскурсионным поездкам. В глубине острова простирались огромные пространства почти дикой природы, люди попадались редко. Ехать пришлось довольно долго, поэтому мы обратили внимание на желтую воду в реках и зеленую в прудах, на таких же, как и везде, мальчишек, ловящих рыбу при помощи самодельных удочек, на убогие низкие лачуги местных жителей в небольших селениях у подножия гор, черномазых свиней непонятного цвета и черно-сизых буйволов, бродящих в свободном поиске пищи. Спокойная, неторопливая жизнь, которая течет сама собой по сложившимся тысячелетиями привычкам и законам, далекая от вмешательства какой-либо цивилизации. Большая часть домов аборигенов слеплена из глины и тростника или пальмовых листьев, как в фильмах о туземцах, но кое-где были уже заметны и богатенькие дома из камня.

В садах мы видели много кокосовых и банановых пальм, но бананов в это время года было не видно. Зелени действительно было много, но еще больше было грязи. Неподалеку от селений разноразмерные латки полей и много заболоченных участков из-за обилия воды. Здесь властвуют волы, иногда со своим потомством. По полям ползают в грязи утки, важно ходят жирные гуси. Иногда среди полей лежат огромные, безликие, гладкие камни диаметром до 5-7 метров, убрать которые, судя по всему, не представляется возможным. Кое-где на полях так же, как и на континенте, видны круглые курганчики могил, но чаще могилы располагаются на склонах гор, где есть уже белые надгробья, которые хорошо выделяются на фоне зелени.

Один крестьянин, несмотря на праздник работавший в поле в такую жару, видимо, устал и решил искупаться. Он скинул одежду и, в чем мать родила, спокойно, совершенно не обращая внимания ни на кого и ни на что, отправился в местный водоем с какой-то мутной водой. Этому явно было не до моря, не до праздников и не до любопытных туристов.

Иногда проезжали мимо ворот воинских частей. Очень странно видеть в эти дни часовых в касках и с автоматами у ворот части, то есть по-нашему всего лишь обычная служба на КПП, где наши солдаты даже и штык-нож не всегда носят. А здесь царит порядок, тем более на праздник, наверняка, устанавливается повышенная боеготовность.

А в это время на прекрасном пляже с мелким песочком, куда мы прибыли через некоторое время, оказалось довольно много людей. Эти китайские граждане уже вели себя совсем иначе. Они были в купальниках, активно загорали и купались, ничем не отличаясь от европейцев. Видимо, воспользовавшись праздником, прибыли из каких-то городов или других цивилизованных мест.

На пляже залива Ялунвань

Больше всего меня поразил красивейший залив, в море и на берегу которого отсутствует какая-либо цивилизация, поэтому и выглядит он чище и значительно натуральнее, чем в пределах прибрежного города. В глубине залива красивый остров, за которым чередой следуют другие «зубы» морского дракона, что собственно и дало название заливу. Поэтому вполне понятна стела с надписью «Самый лучший залив Поднебесной».

Немного позагорав и выкупавшись в гостях у «Дракона», мы отведали какие-то экзотически-тропические сочные фрукты, названия которых даже трудно запомнить, потому что я за свою жизнь никогда не видел их даже на картинках. А когда решили отправиться назад, поняли, что мы не учли местные особенности. Большинство китайцев, отдыхавших здесь, прибыло сюда на своем транспорте, на личных машинах или микроавтобусах, а те, кто так же, как и мы, прибыли дикарями, активно штурмовали последние грузовички. Нам ничего не оставалось делать, как последовать их примеру. Выбора не было, поэтому мы с боем взяли один грузовичок. Мотор у него был, но капота не было. Нашу мадам, правда, удалось посадить в кабину. В небольшом самодельном кузове были две узких скамейки вдоль бортов. На них уже сидели китайцы, успевшие прийти до нас, часть людей стояли в кузове, наклонив головы из-за низкого тента. Но и здесь места всем не хватило, поэтому часть людей торчало наружу, а Миша и одна из наших студенток вынуждены были повиснуть сзади за бортом, стоя одной ногой на заднем бампере, чем сильно потешали, проезжавших мимо на личных или персональных авто, китайцев.

Не знаю, возможно, им нравились приветственные возгласы раздухарившегося Миши, активно размахивавшего свободной рукой, поскольку другой рукой надо было держаться за стойку своей машины, но скорее всего их внимание все же больше привлекала обтянутая лосинами попка нашей Оли. Но в любом случае проезжавшие мимо и обгонявшие нас водители весело улыбались и громко сигналили. Народ, сидевший в кузове нашей машины, тоже развеселился. Вот такое празднование, чисто по-нашему, оставило хорошее впечатление не только у нас. Как говорится, усталые, но довольные туристы вернулись домой.

Мы еще некоторое время болтали, пока Катя собиралась. Затем вышли из комнаты и услышали шум, доносившийся с нижнего этажа. Отчетливо слышались только возгласы: «Этот маленький лаовай!… Этот маленький лаовай!…» Мы начали спускаться по лестнице, и перед нами открылась поразительная картина, от которой мы не знали, что делать, то ли смеяться, то ли плакать. На лестничной площадке сидел Ванечка и с деловым видом очищал очередной мандаринчик, вся площадка вокруг него была обильно усыпана оранжевыми мандариновыми корками, а рядом стояла возмущенная горничная, которая всплескивала руками и причитала:

- Этот маленький лаовай съел все мандарины.

Новогоднее мандариновое деревце, еще не тронутое Ванечкой

Трогать этого варвара она не решалась. Ванечка смотрел на нее совершенно невинными голубыми глазами, не понимая, чем рассержена эта тетя, с которой у него всегда были такие добрые отношения. С двух деревцев из четырех урожай им был снят уже полностью. Увидев, что мы спускаемся по лестнице, горничная замолчала и быстро скрылась. А Катя бросилась улаживать этот «международный» скандал.

В городе толпы расфуфыренных, но совершенно трезвых китайцев бесцельно бродили по улицам, а поскольку в этом маленьком городишке других мест отдыха, видимо, не было, то большинство из них выходило к берегу моря и к цивилизованным гостиницам на берегу. При этом женщины в своих лакированных туфлях на каблуках мужественно двигались по песку пляжа, но никто так и не разделся, и не выкупался. Но все относительно.

Что-то для нас в их жизни было удивительным, а все китайцы – и женщины и мужчины – пялились на сумасшедших, по их понятиям, иностранцев, которые были непристойно обнажены и в этот праздничный день, не боясь злых духов, лезли в море совсем не для того, чтобы вымыться. Вид обнаженных тел, особенно женских, вызывал у китайцев особую эйфорию. Когда я, вдоволь наплававшись, подплывал к берегу, то увидел огромную толпу наряженных китайцев-мужчин, столпившихся на пляже в одном месте. Сначала я удивился и даже насторожился, не случилось ли чего. Но потом, увидев причину этого импровизированного митинга, расхохотался.

Толпа стояла полукругом на почтительном расстоянии от линии моря, на отмели которого плескалась наша Катерина с ее весьма выразительными формами. Судя по всему, это зрелище было особенно необычным для худосочных китайцев-южан, которые такого роскошного тела вообще, наверняка, в жизнь не видели.

Надо отдать должное и самообладанию русской Венеры, которая на все это, казалось, не обращала никакого внимания. Более того, когда ей надоело плескаться, поднялась во весь свой богатырский рост, «коня на ходу остановит, в горящую избу войдет», и стала медленно, как бы растягивая удовольствие себе и доставляя удовольствие зрителям, входить в воду. Пока она минут десять продвигалась вперед по мелководью, вся очарованная толпа без единого звука наблюдала за ней. Когда же эта русалка, наконец, полностью насладившись их благоговейным вниманием, бросилась в волны и красиво поплыла брассом далеко-далеко в море, они еще некоторое время любовались, как ее неслабые телеса вздымались над волнами. Но спектакль закончился, и зрители стали постепенно расходиться. Жаль, я не догадался пройтись с шапкой по кругу. За такое зрелище надо платить!

Праздник у китайцев продолжался еще довольно долго, и каждый день примерно одинаково. Хороший обед и променад вдоль моря.


             

Празднично настроенные китайцы наблюдают за купанием русской Венеры








 

          

        Ванечка инспектирует лавки с пиротехническими средствами

Мы же накануне праздника сначала посидели в небольшом ресторанчике. Ребята, прожившие в Китае уже несколько лет, вспоминали о прошлых праздниках и рассказывали об этих традициях, окончательно заинтриговав меня. Конечно, вскоре решили, что лучше всего было бы наблюдать картину праздника с высокой горы Лухуйтоу, откуда открывается прекрасный вид на город, порт и залив. И через некоторое время мы всей компанией уже дружно усаживались в коляску с трудом обнаруженного, видимо, последнего моторикши. Решили, что сначала поднимутся женщины с Ванечкой, а затем он вернется за мужчинами.

Сначала мы зашли в наш коттедж, выпили кофе. Ребята удивились тому, в каком прекрасном месте мы остановились, даже загорелись желанием сюда переехать, но это уже не имело смысла, так как до их отъезда оставалось всего несколько дней.

После небольшого знакомства с экзотикой нашей гостиницы, мы пешком отправились в парк и стали подниматься на гору. Это оказалось не очень простым делом, поскольку гора, казавшаяся такой невзрачной снаружи, оказалась довольно высокой, а тем более идти пришлось по серпантину, что значительно увеличивало путь к вершине.

Между тем сумерки сгущались, а канонада соответственно усиливалась. Около полуночи грохот стал почти сплошным, а город расцветился огнями ракет, беспрестанно и беспорядочно взлетавших в ночное небо. Они перечеркивали небо в разных направлениях, образуя картину, совсем не схожую с официальными салютами. Над множеством джонок были подняты красные флаги. Все кругом трещало, свистело, стреляло и грохотало. От такой канонады мерзкие духи, надо полагать, разбегались в разные стороны, кто как мог. Судя по всему, никаких надежд на спасение у них не было.

Такое «безобразие» продолжалось около получаса, а затем постепенно пошло на убыль, и через час наступила вполне нормальная мирная ночь. Всех духов разогнали и пошли спать. Никаких тебе песен, плясок и гуляний до утра не бывает. Это особенность китайских праздников, которые более часа-двух не продолжаются. Даже такое кратковременное и в целом простое действо уже считается верхом нарушения спокойствия.

Дома китайцев были прибранными, если можно так выразиться, к празднику: наведена относительная чистота (несколько дней хозяйки наводят чистоту, судя по всему, один раз в год). На входах домов по обе стороны на стойках дверной обсады приклеивают «дуйляни» (парные надписи) с каким-либо таинственным не то заклинанием, не то пожеланием, написанными на красной бумаге. При этом надпись на одной стороне должна как бы перекликаться с надписью на противоположной стороне, иногда даже имея синонимичные или антонимичные значения. Иногда эти надписи рифмуются. На двери, в центре может быть приклеено изображение какого-либо святого или бога богатства. На входной двери у некоторых бывают изображения фигур мужчины и женщины в национальных костюмах в традиционном полупоклоне гостеприимства. На стеклах домов приклеивают вырезанные из красной бумаги изображения цветов, рыб, бабочек, птичек и другие узоры.

       На юге в учреждениях, в гостиницах иногда ставят небольшие настоящие зеленые мандариновые деревца в кадках с маленькими мандаринчиками на ветках. Это мандариновое дерево символизирует «денежное дерево», мандаринчики являются символами золотых монет. Но это только украшения по типу наших новогодних елок, никто этих мандаринчиков не трогает.

На следующий день мы отправились в гости к Мише и Кате. Серьезный Ванечка, как всегда, встретил нас у входа в гостиницу, где он помогал дежурной тете. Горничные гостиницы очень любили общаться с маленьким «лаоваем» (иностранцем). Мы поднялись в номер по лестнице, на каждой площадке которой стояли такие кадки с мандариновыми деревьями.

    
 Мы же накануне праздника сначала посидели в небольшом ресторанчике. Ребята, прожившие в Китае уже несколько лет, вспоминали о прошлых праздниках и рассказывали об этих традициях, окончательно заинтриговав меня. Конечно, вскоре решили, что лучше всего было бы наблюдать картину праздника с высокой горы Лухуйтоу, откуда открывается прекрасный вид на город, порт и залив. И через некоторое время мы всей компанией уже дружно усаживались в коляску с трудом обнаруженного, видимо, последнего моторикши. Решили, что сначала поднимутся женщины с Ванечкой, а затем он вернется за мужчинами.

Сначала мы зашли в наш коттедж, выпили кофе. Ребята удивились тому, в каком прекрасном месте мы остановились, даже загорелись желанием сюда переехать, но это уже не имело смысла, так как до их отъезда оставалось всего несколько дней.

После небольшого знакомства с экзотикой нашей гостиницы, мы пешком отправились в парк и стали подниматься на гору. Это оказалось не очень простым делом, поскольку гора, казавшаяся такой невзрачной снаружи, оказалась довольно высокой, а тем более идти пришлось по серпантину, что значительно увеличивало путь к вершине.

Между тем сумерки сгущались, а канонада соответственно усиливалась. Около полуночи грохот стал почти сплошным, а город расцветился огнями ракет, беспрестанно и беспорядочно взлетавших в ночное небо. Они перечеркивали небо в разных направлениях, образуя картину, совсем не схожую с официальными салютами. Над множеством джонок были подняты красные флаги. Все кругом трещало, свистело, стреляло и грохотало. От такой канонады мерзкие духи, надо полагать, разбегались в разные стороны, кто как мог. Судя по всему, никаких надежд на спасение у них не было.

Такое «безобразие» продолжалось около получаса, а затем постепенно пошло на убыль, и через час наступила вполне нормальная мирная ночь. Всех духов разогнали и пошли спать. Никаких тебе песен, плясок и гуляний до утра не бывает. Это особенность китайских праздников, которые более часа-двух не продолжаются. Даже такое кратковременное и в целом простое действо уже считается верхом нарушения спокойствия.

Дома китайцев были прибранными, если можно так выразиться, к празднику: наведена относительная чистота (несколько дней хозяйки наводят чистоту, судя по всему, один раз в год). На входах домов по обе стороны на стойках дверной обсады приклеивают «дуйляни» (парные надписи) с каким-либо таинственным не то заклинанием, не то пожеланием, написанными на красной бумаге. При этом надпись на одной стороне должна как бы перекликаться с надписью на противоположной стороне, иногда даже имея синонимичные или антонимичные значения. Иногда эти надписи рифмуются. На двери, в центре может быть приклеено изображение какого-либо святого или бога богатства. На входной двери у некоторых бывают изображения фигур мужчины и женщины в национальных костюмах в традиционном полупоклоне гостеприимства. На стеклах домов приклеивают вырезанные из красной бумаги изображения цветов, рыб, бабочек, птичек и другие узоры.




Глава 15. Праздник Весны

       Праздник Весны – самый большой праздник в Китае, который считается Новым годом по лунному календарю. Обычно он приходится на один из дней периода с конца января до середины февраля по солнечному календарю. Высчитывать его точную дату довольно трудно, и сами китайцы в большинстве своем не знают, например, когда будет этот праздник даже в следующем году, поэтому полагаются только на календари, которые для них специально разрабатывают в монастырях. Но уверяют, что этот календарь очень точный и помогает крестьянам в полевых работах. Это представляется довольно сомнительным, поскольку время получается плавающим и не соответствует календарной смене времен года. Более того, через каждые несколько лет приходится регулировать последовательность месяцев, добавляя целый месяц к очередному году.

       Нам предстояло увидеть празднование на острове Хайнань. Накануне праздника вся эта довольно неопрятная местная китайская публика сильно преобразилась, нарядившись в свои праздничные наряды. Наряды были хоть и неглаженные, но в основном новые. У мужчин это выражалось в чистой белой рубашке, ну а женщины, конечно, разукрасились, кто во что горазд. Особенно много было красного праздничного цвета.

Вечно чумазые, обычно кое-как одетые китайские ребятишки в праздничные дни были одеты в новые яркие наряды: невзирая на жуткую жару, мальчики в темные костюмчики под взрослых, а девочки в яркие раскрашенные платья, чаще розового или красного цвета. Это и понятно, ведь это в Китае цвет невест. Но дети есть дети: одна из таких юных красавиц, продемонстрировав перед нами свое чудесное платье, тут же стала кататься в нем по грязному песку пляжа.

Китайские девочки в праздничных нарядах

Напоминание о празднике началось задолго до него самого, потому что по вечерам постреливали довольно активно, ведь в Китае существует старый обычай: в темную новогоднюю ночь новолуния принято отпугивать злых духов грохотом большого количества пиротехники от простых хлопушек до огромных светящихся ракет. Запасы этой пиротехники в каждой семье закупают заранее.

Все улицы города Санья перед праздником были буквально завалены этими боеприпасами, которые продавалась едва ли не в каждой лавке. Не дай бог в эти дни случиться какому-нибудь незначительному пожару: фейерверк будет грандиозным – все взлетит на воздух. Много во время праздников бывает и жертв, особенно среди детей. Может быть, поэтому, а может быть, прикрываясь этим, в крупных городах Китая с этого года было запрещено пользоваться такой пиротехникой. 

Совершенно случайно еще осенью я оказался невольным свидетелем выполнения этого постановления о запрещении. Однажды я возвращался на велосипеде в свой университет и не мог понять, по какому поводу над всеми домами гремели взрывы и взлетали ракеты, хотя никакого праздника не было. Потом уже выяснил, что таким образом жители Пекина избавлялись от «боезапасов», которые могли вызвать большие неприятности, ведь было заявлено об уголовной ответственности не только за использование, но и за хранение таких взрывчатых веществ. А что такое уголовная ответственность в Китае, жители этой страны знают очень хорошо.

В канун встречи Нового года китайским женщинам вообще не рекомендуют выходить на улицу, чтобы не навлечь на себя злодеяния духов, поэтому они занимаются дома подготовкой к празднику: убирают и украшают дом, вечером приступают к приготовлению пищи. Главное – не пользоваться в новогодние дни ножами, ножницами и даже иголками. Правильное решение, ведь неизвестно, что может прийти в голову горячим китайским мужчинам после одного шкалика «Эрготоу» (название дешевой гаоляновой китайской водки – А.Ш.) за праздничным столом, поэтому еду в канун праздника заготавливают впрок.

В этот вечер вся семья собирается вместе: все сыновья вместе со своими женами и детьми, а также незамужние дочери стараются в этот вечер приехать в дом родителей. Семьи замужних дочерей бывают здесь в канун праздника крайне редко, поскольку они в это время должны быть в семье родителей мужа. По традиции в новогоднюю ночь китайцы на севере кушают пельмени с разными начинками (на южан такое правило не распространяется). Запивают пельмени водкой, которую они считают душистой. Чем крепче запах, тем водка считается лучше. Сразу оговорюсь, что эти запахи не имеют ничего общего с запахами сивушных масел русской самогонки.

В первый день праздника наносят визиты родственникам мужа, и лишь на второй день праздника мужья приводят своих жен и детей в семью тестя, то есть ее родителей. В этот день нередко можно наблюдать такую картинку, когда молодая женщина с ребенком в одной руке, да еще и с подарками в другой едва не бежит впереди, всем своим видом выражая нетерпение предстоящей встречи со своими родителями, а чуть сзади, как бы нехотя, неторопливо движется ее нарядный муж.

В последующие дни ходят поздравлять всех прочих уважаемых людей. По традиции, входя в дом, положено кланяться хозяину, потом алтарю, потом старшим в доме, что сейчас уже почти не делают, а просто желают: а) хорошего Нового года; б) чтобы было побольше сыновей и богатства; в) просто счастья. Среди подарков обычно бывают фрукты, вино (водка) в красивых коробках, какие-либо коробки со сладостями. Детям, а таковыми считаются все неженатые члены семьи, родители по давней традиции дарят новую одежду, а другие взрослые родственники дарят красные конвертики с деньгами, в зависимости от состоятельности дарителя и его отношения к одариваемому и его семье.